Это чувство, чувство неудовлетворенности, довлело над Зигой, вынуждая его жаждать реванша. Хоть небольшого, но реванша. На помощь подоспела и логика: как виделось марийцу, сын Гуарта был совсем юным и слабым.
«В руках такого князя Каелан потеряет силу сам собой. Раз так, то никакого смысла в союзе для Марии нет!» – удовлетворенно заключил он и, полный решимости, вернулся на свое место.
Гуарт последовал его примеру:
– Так что ты думаешь, Зига? – осторожно начал он.
– Решение мое следующее, князь: у тебя три дня, чтобы собрать все мною сказанное. Либо так, либо мы выжжем твои земли… Теперь решай ты…
– Судя по всему, – вздохнул князь, – Южному Корсу повезло больше.
– Вероятно, так, – согласился Зига, имея в виду рединок у Син-Ти.
– Будь по-твоему, Зига. Мы постараемся сделать это и собрать все к сроку… Но у меня будет условие: мы скрепим наш уговор бумагой, а пока она будет готовиться – клятвой свидетеля.
– Клятва свидетеля? – поморщился Зига. – Слова гаири уже недостаточно?
– Не желаю тебе зла, Зига, но ты воин, и только боги знают, что с тобой будет через три дня. Мне же нужны твердые гарантии.
– Да как хочешь, – после того, как князь совершенно уступил в торговле, гаири готов был легко согласиться в такой мелочи. – Вот только чья клятва тебя устроит? – Зига усмехнулся, намекая на то, что в культуре марийцев не было принято давать и во что бы то ни стало соблюдать клятвы.
– Княжечки19, – с улыбкой ответил Гуарт. – Уверен, наследница Гита не нарушит своей клятвы.
– Так и порешим…
Зига, хоть и не подал виду, был весьма удивлен тому, как просто сдался этот старый лис. Не стал возражать, аргументировать, не стал усреднять, а просто взял и сдался; словно тот небольшой перерыв сломил его волю. Тем не менее успех есть успех, и причины, по которым он был достигнут, людям не так уж важны.
– «Княжечка»! – несколько раз по пути до лагеря передразнивал он Гуарта.
Зига был доволен, что взял девушку с собой, хотя и не осознавал реальной ценности ее появления на этих переговорах.
Когда немногим ранее Яна сообщила о своем происхождении, в шатре гаири воцарилось молчание. Командиры не знали, как реагировать, а стоящий рядом с ней Зига долго сверлил ее взглядом. Чуть после он расплылся в широкой улыбке, а еще секундами позже, не в силах сдерживаться, громко расхохотался.
Ему льстило, что наследница, которая после рединка вполне могла встать у руля княжества, отказалась от власти в пользу похода с ним, Зигой; с ними, марийцами.
– Послушай, но ты же вылитая марийка! – он посмотрел в ее карие глаза, глянул сбоку на профиль лица и даже внимательно обследовал ее макушку, чтобы убедиться в истинном цвете волос.
– Моя мать была марийкой.
– А! Неудивительно, что марийская кровь оказалась сильнее корсанской!
Кира, а вместе с ним еще несколько бывалых командиров, совсем не разделял радости своего гаири.
Ее отца убили, убили марийцы – у девушки должны быть все основания для мести. Она наследница Южного Корса, все еще богатого и сильного княжества, а значит, награды, трофеи и почести красного гая не будут ее целью. Вдобавок к этому, она ученица Виры Отступника, покинувшего Марию при весьма неоднозначных обстоятельствах…
Кира не мог отрицать, что ее собственное признание говорило против наличия у девушки дурных намерений. И все же в глазах матерого командира она стала менее надежным воином, чем была минутой ранее.
– Гаири, может, нам стоит опасаться этого? – спросил верный Кира сразу после того, как Яна покинула шатер.
– Опасаться?! – Зига не разделял его страхов. – С чего бы?!
– Тогда ответь, для чего она с нами? Ведь у нее есть земли, есть подданные…
– Мой друг, ты меня расстраиваешь! – отвечал Зига улыбаясь. – Разве сражение для марийца – не наивысшая радость жизни? И чем сильнее враг, тем приятней победа. Разве не так, Кира?! С каких пор не так?!
– Ты правда считаешь ее марийкой?
– Кира, у меня нет в этом ни капли сомнения!
В ответ командир скривился, намекая на необъективность гаири.
– Скоро ты сам во всем убедишься…
…
Ровно через три дня состоялась оговоренная капитуляция Западного Корса. Оставив основную часть войска в стороне, малыми силами марийцы подошли к Каелану.
Их взору предстало огромное поселение, которое не мог объять взгляд. На холме в центре возвышался старый белый замок, а вокруг него, словно кольца свернувшейся в клубок змеи, вились ленты деревянного новостроя – торговые и ремесленные ряды, кабаки, конюшни и дома каеланцев, отошедших от ведения сельского хозяйства.
Жители Каелана, относящие себя к смельчакам или просто не ведающие страха, вышли навстречу вражескому войску в надежде увидеть грозных марийцев и лицезреть казнь их старого князя, из-за недальновидности которого все они стали много беднее.
Длинные ряды повозок – с мукой, сталью и солью, ожидали своих новых хозяев. Обозы сопровождала группа доверенных лиц, отвечавших за пересчет передаваемых ценностей.
