Мне было хорошо, я давным-давно хотела вымыться. Смахнуть с себя недельную усталость, всю ту грязь, что ежевечерно липла ко мне, всю ту боль, всё то напряжение. Жизнь на грани, где несколько раз моя жизнь повисала на волоске — по незнанию, глупости, по недосмотру — Трюка или Крок вовремя успевали прийти мне на помощь. Крок ругался, Трюка терпеливо поясняла, где и в чём я ошиблась. Говорят, что в жизни за всё нужно платить, и того, чем расплачиваться приходиться — никогда не хватает. Денег, здоровья, искры — и времени. Времени не хватало, его не было на то, чтобы научилась. Черныш уже успел почуять себя победителем, и рвался, рвался к замку, рвался как ребенок к долгожданной игрушке.
Шурш неподвижно и молча лежал, не приходя в себя — я больше не видела его по ту сторону обычного мира, лишь плюшевым носком на спинке дивана. Он умер, спрашивала я? Крок сжимал и разжимал большущие кулаки, Трюка бормотала что-то невнятное и я больше не спрашивала.
Его пальцы нырнули в мои волосы, шлепнулась пролившаяся капелька шампуня, в ноздри ударил резкий запах шоколада. Даже Лекса удовлетворенно затянулся. Сегодня, в выходной, я попросила его вымыть меня и он, одарив меня оценивающим взглядом, согласился.
Лекса не молчал, он говорил без умолку, с нескрываемой улыбкой. Той самой, которую я вот уже который день хотела увидеть на его лице.
Я пишу, говорил он. Пишу, представляешь? Пишу, как никогда до этого не писал. Словно где-то прорвало ту самую плотину, что сдерживала поток слов и мыслей в голове. Мне хотелось кивнуть ему в ответ, но я молчала.
Он изливал передо мной душу и всё, что накопилось с ним за последние дни. Он говорил — много и часто, пока раздевал меня, пока включал воду, пока замялся с выбором шампуня — словно только и думал о том, чтобы найти себе подходящего собеседника. Трюка говорила с ним — я видела, как приходя с работы, он проникновенно вздыхал — и садился, выдвигая клавиатуру. Та приветливо отзывалась подсветкой, жадно прося прикосновения пальцев. Сумела ли клавиатура хапнуть дозу искры, чтобы стать — живой? Не по настоящему, лишь с отголосками эмоций? Возможно.
Компьютер приветливо отозвался, когда я первый раз, несколько дней назад запустила его. Тишина, привыкшая царить в то время, когда жильцы дома на работе, испуганно всполошилась. Зашуршал огромный вентилятор, монитор пару раз мигнул, приветствуя единственного пользователя. Что ты делаешь, спрашивала Трюка. Пытаюсь найти ответы, пытаясь не отрываться от текста на мониторе, отвечала я. Вирт — такой приветливый, богатый и объемный, готовый в любой момент сообщить нужную информацию, вопросительно мерцал окошком поиска. Только вбей в меня что-нибудь, умолял он. Постучи по клавишам, напиши любое слово — и я достану это из недр всемирной паутины. Мне вспоминалось, как Лекса тогда искал для меня ролики с критиком — чтобы мне было не скучно. Сейчас мне нужно было другое.
Не хочешь поспать, участливо поинтересовалась Трюка. Единорожка деланно зевнула, по крайней мере, её зевок донесся до её ушей. Усталость — дикая, необузданная, в последние дни валилась на наши плечи. Черныш наступал, Черныш каждую ночь ходил в атаку, искал брешь в защите — тщетно, конечно же, но после того, как Лекса просыпался и шел на работу, нам хотелось только одного — спать. Крок, собственно говоря, не тратя лишних слов, тут же переносился в мир своих снов, Трюка немного медлила и, лишь поговорив со мной, так же отправлялась в страну ночных богов.
Я отрицательно качала головой. Аномалия — словно пробуя слово на вкус, вирт-поисковик на секунду задумался, прежде чем выдал мне целую вереницу страниц. Как в библиотеке, выбирай любую. Нет, любую нельзя.
Вирт жрал время — тот самый ресурс, которого недоставало. Жрал беспощадно, часы обращались минутами, минуты и вовсе исчезали, становились мгновениями. Казалось, что я только что включила компьютер, но вот уже Трюка шипит на меня, говоря, что пора выключать. День ото дня, тратя последние силы, забывая про сон, я искала ответы на свои вопросы.
Ответы прятались, не желая выходить перед мои очи. Подумаешь, какая-то кукла, хранительница, ожившая искра вдруг вздумала что-то там искать! Знаешь, милочка, сколько вас на нас, ответов, наберется? И не сосчитать. И всем мы нужны, каждой недорезанной собаке нужны, каждому недобитому таракану…
Что ты хочешь найти, словно не видя того, что происходит на экране, спрашивала единорожка. Ей, верно, надоело видеть мои бесплодные поиски, надоело видеть усталые глаза, надоело насильно загонять меня в сон — иначе я свалюсь следующим вечером и тогда… кто знает, что будет тогда? Ничего хорошего… Ролик неторопливо подходил к концу — как очередное доказательство существования и опасностей аномалии. Ходячее дерево, размахивая руками-ветвями, пылало на все лады и страшно, повергая всех в ужас, визжало. Вой сирен пожарных автомобилей, испуганные лица огнеборцев, застывший на одном месте ОНОшник…