Внезапно над полем боя наступила странная тишина. Не слышалось ни одного выстрела. Только завывал ветер да раздавались страдальческие стоны раненых. Никто тогда не знал, что один из последних залпов, а может быть, и вообще последний залп линкора «Дюк оф Йорк», нанес смертельный удар «Шарнхорсту». Около 18.00 в правый борт попал снаряд, который пробил тонкий пояс верхней цитадели (45 мм) и батарейную палубу, срикошетировал вдоль 80-мм нижней бронепалубы и пробил такой же толщины гласис над котельным отделением № 1. Разорвало множество паропроводов четырех котлов. Осколки снаряда пробили двойное дно, из-за чего отделение затопило до уровня настила пола.[32] Бакхаус рассказывал:
«Я взглянул на индикатор скорости — он показывал 22 узла. Ситуация была безнадежная. Я понимал, что если скорость поднять не удастся, то нам уже не уйти».
Вильгельм Гёдде был ближе к месту событий:
«Третья турбина перестала работать из-за того, что был перебит паропровод. Главный инженер доложил, что постарается устранить повреждения за двадцать-тридцать минут. Я слышал, как Хинтце сказал: „Офицеры и матросы машинного отделения, благодарю вас за отличную работу“».
Капитанский мостик уже был сильно разрушен, но Хинтце сохранял хладнокровие. В 18.25 он продиктовал текст радиограммы на имя Гитлера, которая была немедленно передана:
«МЫ БУДЕМ СРАЖАТЬСЯ ДО ПОСЛЕДНЕГО СНАРЯДА».
Так он оценивал ситуацию.
Скорость «Шарнхорста» неумолимо падала, но лишь через четверть часа операторы радаров и дальнометристы на борту кораблей союзников осознали, какой драматический оборот приняли события. Еще в 18.40 адмирал отправил довольно кислую радиограмму вице-адмиралу Барнетту на «Белфаст»:
«НЕ НАДЕЮСЬ ДОГНАТЬ „ШАРНХОРСТ“, НАМЕРЕН ПЕРЕЙТИ НА ПРИКРЫТИЕ КОНВОЯ».
Таким образом, Фрейзер собирался отменить операцию, но ему опять чудом повезло. Прежде чем успели передать этот приказ, из штурманской рубки поступили взволнованные доклады. Происходило нечто совершенно неожиданное.
«Довольно резко дистанция перестала увеличиваться, а затем опять включился и защелкал счетчик дальномера. Ощущение было такое, что мы проснулись после ужасного кошмара. Мы поняли, что сможем опять поймать его»,
— рассказывал Генри Лич.
На мостике «Сэведжа» коммандер Мейрик испытал аналогичное чувство.
«Наша скорость была лишь ненамного выше скорости „Шарнхорста“, так что догнать его было совсем непросто. Потом кто-то из офицеров, находившихся в штурманской рубке, крикнул мне, что мы опять начали сближаться с ним…»
Получив эту новость, Фрейзер не стал медлить и сразу отменил свой последний приказ:
«Я уже все равно принял решение идти к норвежскому берегу, потому что считал, что вражеский корабль может развернуться в этом же направлении, и у эсминцев мог вновь появиться шанс для атаки. Когда же мне доложили о падении скорости „Шарнхорста“, я решил идти прямо на него».
На борту «Сторда» Скуле Сторхейл также заметил, что «Шарнхорст» теряет скорость:
