«Накатившаяся огромная волна сбила нас с курса и залила всю кормовую часть корабля, смыв с палубы одного из торпедистов, который утонул. Кроме того, была повреждена труба торпедного аппарата, снесены за борт заряженные бомбометы. Начали ставить дымовую завесу, но тут же отказались от этого, опасаясь, что плотный черный дым привлечет внимание врага».
«Наступило томительное ожидание,
— писал Нильс Оурен, —
а потом раздалось несколько подводных взрывов подряд. Кто-то слышал три таких взрыва, другие — четыре. Нашлись и те, кто утверждал, что слышал шесть и даже семь взрывов».
Из-за тяжелого моря и все еще высокой скорости «Шарнхорста» попасть в него все-таки было трудно. «Скорпион» зафиксировал лишь одно попадание, а Сторхейлу пришлось признать, что ни одна из его торпед не поразила цель, несмотря на мнение экипажа.
«Сэведж» и «Сомарец», занявшие позицию с другого борта линкора, привлекли к себе его внимание и в результате оказались в более тяжелой ситуации, чем «систершипы». По эсминцам был открыт огонь из малокалиберных пушек; кроме того, еще стреляли и орудия башни «С», однако эсминцы подошли так близко, что тяжелые снаряды пролетали над ними, не нанося никакого ущерба. Лейтенант Деннис:
«Когда мы подошли к „Шарнхорсту“, он попытался отогнать нас артиллерийским огнем, но благодаря капитану, который умело маневрировал кораблем, никто не пострадал, несмотря на то, что снарядов летело в нашу сторону предостаточно».
Коммандер Мейрик, напряженно вглядываясь в бинокль, ясно видел, как «Шарнхорст» совершает отчаянный разворот к югу, и понял, что это — идеальная цель. До этого эсминец шел сзади линкора, а теперь, после разворота, был виден весь его борт.
«Я не поверил глазам, когда, сфокусировав бинокль, увидел правый борт гигантского корабля всего в нескольких сотнях ярдов от себя… Я даже подумал — как все-таки красив „Шарнхорст“, отливающий серебром на фоне арктической темноты. На верхней палубе я видел моряков и, казалось, что они совсем рядом и стоят так близко, что можно пожать им руки»,
— воспоминание Джорджа Гилроя — матроса «Сэведжа».
В 18.56 «Сэведж» произвел полный залп восемью торпедами с дистанции 3500 метров и сразу отвернул в сторону. «Сомарецу» же не повезло. 11-см снаряд пробил директор, при этом на месте погибло десять матросов, двое получили ранения. Осколки изрешетили борт и надстройки, пробили маслопровод. Скорость эсминца упала до 10 узлов; он смог выпустить еще четыре торпеды, после чего с большим трудом отвернул и отошел, ставя дымовую завесу; повреждения были значительные.
Для оставшихся в живых моряков «Шарнхорста» атака эсминцев была жутким кошмаром. Гельмут Бакхаус:
«В наушниках звучали доклады разных служб. Мы услышали шум приближающихся торпед, а затем и взрывы. Весь корабль содрогнулся, и его будто подбросило вверх — как при мощном землетрясении. Чуть раньше главный инженер Кёниг докладывал, что еще может дать 22 узла. Однако после попадания торпед скорость упала до 7–8 узлов. Никаких шансов у нас больше не было».
Одна из торпед попала в кормовую часть, в районе 3-го машинного отделения, где Гельмут Файфер все еще играл на своей губной гармошке. Он вспоминает:
