«Если о выходе Боевой группы в море враг заблаговременно не узнает и это окажется тактическим сюрпризом для него, то можно рассчитывать на двух-трехчасовой бой с последующим отходом в течение примерно десяти часов. В лучшем случае противник преодолеет 300 миль за это же время, так что он не сможет перехватить Боевую группу… Учитывая опыт 31.12.42, можно вести бой в течение по крайней мере двух часов при дальности стрельбы до 17 700 метров. Пока что прогноз погоды на 25/26.12 представляется благоприятным».
Ответ капитана цур зее Петерса явно имел своей целью укрепить силу воли нерешительного командира эскадры. Эта цель, по-видимому, была достигнута, потому что когда через несколько часов Люфтваффе подтвердили, что тщательно обследуют дополнительные участки, Бей счел нужным несколько сбавить тон. И все же в своем ответе, отправленном в 18.45 в сочельник, он достаточно сухо заметил: «Крайне желательно, чтобы обещанная разведка на расстояние до 300 миль к западу от линии между точкой „Люси-1“ и ожидаемым местом боя действительно состоялась», что вынудило Петерса заверить, что «Боевая группа вправе рассчитывать на то, чтобы сообщения о конвое и его ближнем эскорте были ясными и полными… Пока же следует подождать, чтобы выяснить, в какой степени можно рассчитывать на обнаружение вражеских сил прикрытия. Недвусмысленное и ясное представление о том,
Как ни странно, но командующий флотом Шнивинд, который в этот вечер следил за обменом мнениями между Беем и Петерсом, скорее соглашался с первым:
«Мнение Боевой группы совпадает с точками зрения группы „Норд“ и флота в целом, а именно — при данных обстоятельствах может потребоваться больше эсминцев, чем их имеется в составе Боевой группы, особенно если в зоне боя не сложатся благоприятные условия, имея в виду хорошую видимость, например за счет северного сияния, приемлемую погоду и четкое представление о диспозиции врага. В результате обсуждения данного вопроса с высшим командованием флота выработана концепция применения эсминцев в зимнее время. Учитывая их ограниченные возможности, сложившиеся условия следует считать не очень благоприятными».
Предположение о том, что где-то прячется сильная группировка прикрытия конвоя, было вполне обоснованным. Большинство из проведенных ранее конвоев имели защиту в виде одного или нескольких кораблей — линкоров и крейсеров, которые шли сзади, на удалении от 100 до 200 миль. Поэтому был резон считать, что и конвой вроде JW-55B, который так откровенно «подставлял себя», также должен иметь аналогичное прикрытие. Но как в это поверить, если авиаразведка Люфтваффе до сих пор не могла обнаружить арьергардное соединение?
Около 18.30, в сочельник, пока адмиралы спорили друг с другом, от двух станций дальней пеленгации, расположенных в Немецкой бухте и в Киркенесе, были получены тревожные сообщения. Обе станции засекли радиосигналы от неопознанного соединения, вероятно, британского, находившегося на расстоянии около 180 миль к западу от конвоя.
В этот же вечер Шнивинд записал:
«Британское соединение, запеленгованное под чрезвычайно острым углом, следует за конвоем на дистанции примерно 180 миль от него. Вполне возможно, что это — приближающиеся силы прикрытия».
И все же адмирал расценил эти сообщения как предположительные. Его следующий комментарий вполне можно считать двусмысленным и даже сюрреалистичным:
