У Фрейзера до сих пор не было уверенности, что линкор вышел из своего уютного фьорда, однако степень вероятности того, что это так, уже была выше, чем ранее.
БАРЕНЦЕВО МОРЕ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, 26 ДЕКАБРЯ 1943 ГОДА.
Точка «Люси» представляла собой опорную навигационную точку на секретных немецких картах; она была расположена примерно в 15 милях к юго-западу от Фуглена — крутого, обрывистого мыса на той стороне острова Сёрё, которая обращена к морю. Эта точка отмечала границу между немецкими минными полями и открытым морем. Именно в этом месте «Шарнхорст» и его эскорт в последний раз видели землю — гряду зубчатых, покрытых снегом гор, едва различимых на горизонте. Пройдя мимо этой важной точки в 23.03, эскадра пошла курсом 10 градусов на север со скоростью 25 узлов. Ветер и волны были с кормы, и стало несколько легче. Тем не менее из-за тяжелых 60-тонных носовых двухорудийных башен эсминцы все время сильно зарывались в воду, но все-таки бак и переднюю надстройку заливало меньше, так что идти стало полегче.
В полночь пришел ответ гросс-адмирала Дёница. Он был зашифрован при помощи сложного ключа
«Конвой должен доставить русским военные материалы и боеприпасы, что нанесет еще больший ущерб нашей героической армии, сражающейся на Восточном фронте. Мы обязаны помочь ей.
„Шарнхорст“ и эсминцы должны атаковать конвой.
Используйте тактическую обстановку разумно и смело. Не прекращайте бой, не доведя дело до конца. Используйте любую возможность. [Ваше] преимущество — превосходство артиллерии „Шарнхорста“. Это может иметь решающее значение. Используйте эсминцы, как считаете нужным.
Прекращайте бой, если того потребует обстановка. Немедленно уходите при появлении крупных сил [врага].
Постарайтесь нужным образом настроить экипаж. Я верю в вашу решимость сражаться.
Хайль Гитлер.
Единственное послабление, на которое было готово пойти верховное командование флотом, было изложено во второй радиограмме, отправленной в 3.00. В ней говорилось, что если эсминцы окажутся небоеспособными в условиях сильного штормового ветра, «Шарнхорст» должен идти в атаку один. Решение оставалось за Беем: он был на месте, и вся ответственность лежала на нем.
Итак, Берлин свое слово сказал. Теперь пути назад не было. Однако эскадра вышла в море в спешке, с сильным опозданием. Бей даже не успел провести совещание со своими капитанами. Находясь на продуваемом ветром мостике Z-29, командующий флотилией капитан цур зее Рольф Иоханесон следил за радиообменом между флагманом и штабом флота в Германии со все большей тревогой. В своем оперативном приказе Бей совершенно недвусмысленно писал, что конвой должен быть уничтожен за счет объединения усилий всей Боевой группы. При этом следовало учитывать возможность присутствия «любых типов британских и американских линкоров, авианосцев и крейсеров». Несмотря на это, операция
Всего за два часа после полуночи барометр на борту Z-29 упал с 997 до 991 миллибар (с 750 до 745 мм. рт. ст.). Боевая группа приближалась к центру шторма, многие матросы страдали от морской болезни. С «Шарнхорста», шедшего впереди строго по курсу, замигал сигнальный фонарь: Бея интересовало мнение Иоханесона о погоде. Командир эсминца решил ответить в оптимистическом тоне:
«ПРИ ВОЛНАХ И ВЕТРЕ С КОРМЫ ЗАТРУДНЕНИЙ ПОКА НЕ БЫЛО… НАДЕЮСЬ НА УЛУЧШЕНИЕ ПОГОДЫ».
Впоследствии Иоханесон писал:
