На рассвете, который в Арктике выглядит как быстротечные сумерки, экипажам кораблей были разъяснены их задачи. Коммандер Нильс Оурен, старший артиллерист норвежского эсминца «Сторд», описывал напряженную атмосферу на борту:
«На „Сторде“ мы следим за радиообменом и перестроениями с большим интересом. События развиваются все быстрее! И все мы участвуем в них. Мы чувствуем, что на этот раз что-то произойдет… Ветер все усиливается, волнение моря и наше — тоже. Сильная килевая качка, и волны все время захлестывают палубу „Сторда“. И в таких чудовищных погодных условиях нам приказано увеличить скорость — сначала до 25 узлов, а потом и до 27. Каждый оборот винта приближает нас к врагу».
Лейтенант Брайс Рамсден находился на борту крейсера «Ямайка», занимавшего позицию к северу от «Сторда», и помнит, как узнал о выходе «Шарнхорста». Эта новость была передана по внутренней связи, когда происходила смена вахты, а остальные матросы завтракали:
«„Слушать всем. Говорит капитан. Только что получена радиограмма от главнокомандующего. „Шарнхорст“ вышел в море. Всем занять боевые посты через пять минут. Все“.
На секунду сердце у меня замерло, я вдумывался в только что услышанное. „Шарнхорст“ вышел в море. „Шарнхорст“ вышел в море. Итак, это, наконец, случилось. Сообщение, в общем, было воспринято спокойно, если не считать нескольких восклицаний. Это было огромное событие — неожиданный итог многих недель и месяцев, в течение которых нужно было все время прикрывать конвои, а крейсера пробивались в штормовом море у берегов Норвегии и острова Медвежий. Из России в Исландию, из Исландии в Россию, часы терпеливого дежурства в ужасную погоду и в замерзающем море и постоянное опасение именно того, что фактически происходило сейчас. И вдруг неожиданно, в середине очередного такого дежурства, нам сообщают такую новость… Чувство необратимости происходящего охватило меня. Я как бы оказался деталью гигантской машины, пришедшей в движение и имеющей четкую задачу. Должно было произойти что-то очень важное».
