Что ж, пожалуй, время поставить точку в истории со свержением Дейенерис приблизилось, решил Тирион, сжимая в мокрой ладони кинжал со львом Ланнистеров. «Жить хочется, — уговаривал он себя не бояться, — но меня убьют, как только я убью ее. Но… если не я, … то вероятно, никто». Свадьба Тириона Ланнистера и Аши Грейджой была назначена — как и налет драконов на войска Джона или Винтерфелл.
Самым странным во всей этой истории для Тириона было внезапно желание посетить развалины септы Бейелора, что до сих пор так и не были ни полностью разобраны, ни восстановлены в какой-либо степени.
Там хоронили его отца.
Там он брал Сансу в жены. Боги, жизнь прошла мимо, как будто и не с ним все это было.
— Лорд Десница. Я жду вас у себя, — томно позвала Дейнерис, и Тирион оперся руками о стол.
Это ли чувствовала Санса Старк, интересно стало ему, с последним мужем, эту ли беспомощность и отчаяние? Но когда он вошел к королеве, она, в отличие от предыдущих часов, не лежала обнаженная на постели. Она отправляла финики в рот, рассматривая карту Вестероса, ведя пальцем по Королевскому Тракту от Винтерфелла до Гавани и обратно.
Ее ноготь сделал отметку там, где должен был находиться Перешеек.
— Мне нужно написать письмо Джораху, — Дейенерис улыбалась хищно, но сыто, — я буду там с драконами, и он должен быть готов к налету с юго-запада. Пусть уберет своих людей. Думаю, двух-трех недель для выбора места и подготовки ему хватит.
Она потянулась, жмуря глаза.
— Я подержу их голодными, — сказала Дейенерис, — накануне дам немного воды…
— Да, ваше величество.
— Скоро ведь ваша свадьба, милорд. Мы отпразднуем победу одновременно, — огни в ее глазах вспыхивали и гасли, и Тирион только понадеялся, что она приходит в себя, — Напишите своей леди. Пора уже собирать столы и готовить наряды. И Джону, — она расплылась в улыбке, глаза ее полыхали, — Джону напишите обязательно.
Он поклонился, едва не упав.
— Тирион. Мой друг. Я вами насытилась.
Дейенерис повернулась к нему спиной. Это было лучше, чем освобождение из рабства. Язык у Беса прилип к небу. Ланнистер-младший, покидая королевскую опочивальню, не мог остановить собственную дрожь. Ему пришлось несколько раз останавливаться, дышать, а последние несколько шагов он едва не полз.
Руки не слушались, больше всего на свете хотелось спать, но было кое-что важнее.
«Дорогой Джейме! Любимый брат! Драконы живы. Она направится на Север. Я держал ее, пока мог. Не верьте Мормонту. Из добрых чувств прошу позаботиться о леди Сансе. Мое почтение королю Сноу, леди Бриенне и всем, кто помнит меня добром. Нас спасет только чудо. Я люблю тебя, твой Т. Постскриптум: выбирая между петлей, мечом или огнем, я выбрал бы петлю. Веревка все-таки скорее порвется. Или грызи ее зубами».
*
— Предупреждаю последний раз. Подойди к ней на шаг, Ланнистер. Подойди, и я вырву тебе ноги, кастрирую голыми руками и вздерну на воротах Винтерфелла в назидание другим, — это была угроза из уст того, кто намеревался ответить за свои слова.
Лорд Селвин разлил по кубкам вино и подал Джейме.
— Я понятно разъяснил?
Джейме кивнул, принимая угощение. И не стал его пить. Кое-что нужно было признавать на трезвую голову. Он знал, что для лорда Тарта его намерения тайной не являются. Откашлялся, не зная, с чего именно начать.
С чего начать? С начала? С упавшей на сырую землю отрубленной правой кисти? С прикосновения ее рук, сильных, нежных, заботливых? С ее голубых глаз, научивших его верить в честь и чистоту заново? Теплого гостеприимства под ее меховыми одеялами? Ее кожи, на ощупь мягче, чем шелк и бархат, чем лепестки роз? Петли на ее шее и Тропы Скорби?
— Вы имеете полное право меня ненавидеть, милорд, — произнес Джейме, наконец, — думаю, я этого заслуживаю. Но я надеюсь на снисхождение.
— По какому праву? — холодно спросил Селвин.
«Лгать себе еще хуже, чем лгать другим».
— Я люблю вашу дочь. Надеюсь, что взаимно. И давно.
Слова были сказаны. Он стоял один перед миром, без кожи, и был беззащитен. Но все же Джейме выдохнул. Он и не подозревал, какую тяжелую ношу взвалил на себя, пытаясь притворяться «просто другом» Бриенны Тартской. Лицо Селвина Тарта коротко скрасила понимающая улыбка.
— Я тебя не ненавижу, сир Джейме, — мягко возразил лорд Тарт, занимая вновь свое место в кресле и вытягивая ноги перед собой, — ты мне даже нравишься. Ты больше похож на нас, чем на Ланнистеров, которых я знал. Нет, я не ненавижу тебя. Но я ненавижу то, что ты сделал с моей дочерью. То, что превратило ее в женщину, которую я вижу сейчас.
