— Главное, чтобы выполняли приказы, — решила она для себя, когда очередной рыцарь потерялся в ее именах, — пусть как хотят зовут.
Видеть мужчин, многие из которых когда-то кривились перед ней, посмеиваясь за ее спиной, встающими на ее сторону… это было странно. Почти так же, как наутро после свадьбы покидать шатер Джейме, краснея и стараясь не обращать внимания на взгляды и перешептывания. Это оказалось тяжелым испытанием. Почти таким же, как совещаться с другими лордами и рыцарями. Джейме редко вставал на ее сторону. Он предоставил Бриенне самой добиваться уважения среди войск.
Она была горда его стойкостью, и она же немного, неожиданно для себя, обижалась.
Свадьба так и осталась чем-то призрачным, что случилось не с ними. Или так ей казалось, ведь прошло всего три недели. Или целых три недели.
Джейме тогда выглядел таким же потерянным, как она себя чувствовала. Это не то чтобы утешало. Но она была не одинока в своем неверии в происходящее. Все это было похоже на игру, на спектакль перед турниром. Даже ее путь в богорощу. Даже то, что она не стала отвечать служанкам, предлагавшим ей — слава Семерым, не особенно настойчиво — поискать подходящее платье.
Она выходила замуж в доспехах.
Все это уже было, замечала Бриенна больше знакомых деталей. Плащ Джейме на ее плечах, клятвы перед чардревом, шаги прочь рука в руке…
То, что было дальше, она могла воссоздать досконально, но не могла вспомнить, что чувствовала. Помнила отца, поднимавшего кубок, помнила его лицо — мягкий свет его глаз, то, как он отвернулся, закрывая рот рукой, как пожал руку Джейме и обнял его, что-то сказав ему, на что Джейме, бледный и сосредоточенный, ответно улыбнулся.
Помнила Арью Старк, суетливо подражающую старшей сестре в своих бестолковых распоряжениях — готовился пир. Помнила короля Джона, приветствующего сквозь зубы Джораха Мормонта, который все же явился, и помнила, что Лианна Мормонт поклонилась ей и ушла прочь сразу, как только появился Джорах.
Все летело мимо, пока ее не ошарашило пониманием того, что произойдет, сейчас, именно сейчас, перед всеми этими людьми. Перед отцом. Она смотрит в небо, пока ее несут воины, не в силах моргнуть.
«Они несут меня к Джейме. К Джейме».
Провожание, ужасная традиция, да еще и в подобных обстоятельствах, которую она ненавидела, разговоры о которой заставляли ее чувствовать себя плохо, вдруг оказалось ее Тропой Чести. Не было жадных рук, не было пьяной родни, не было ненужных гостей… были Зимние Братья и Сестры: женщины пели воинственные, но в то же время нежные песни Севера, мужчины сменяли друг друга, аккуратно, уважительно передавая ее друг другу, словно хрустальную. Без шуточек не обошлось, но они заставили ее улыбаться и краснеть.
Это не со мной. Я не заслуживаю такого счастья.
— Позвольте и мне, миледи спасла меня у Стены!
— В очередь, парень! Барсука в нору!
«О, идиоты, — нежно обругала она их про себя, чувствуя, как десятки рук дотрагиваются, словно прося благословения, до ножен ее меча, — какая я была дура. Даже если эти минуты будут моими последними, они были из лучших».
— Пусть твои сыновья ведут наших в бой!
— Пусть твои дочери не отстают! — их смех заставил ее прослезиться.
Сир Аддам и Тормунд были из тех, что все время шли рядом. Она краснела, слушая их разговоры, но улыбалась.
— Милорд, если ты поможешь мне украсть эту женщину сейчас, пока не поздно, я отдам тебе одну из своих, — подмигивая ей, басил Тормунд, — какую хочешь?
— Я женат. А какие есть? — сир Аддам сообразил подыграть одичалому.
— Таких нет больше, — повысил голос Тормунд, и дружно подхватили клич все вокруг, — лучших Сестер забирают смелые Братья!
— Красивая женщина — это часть света, — нараспев зазвучало со стороны копьеносиц, где вышагивали северяне, — когда она изогнет шею, дорога поцелуями проляжет до холмиков грудей, затеряется ниже…
Бриенна помнила эту песню с Севера. Джейме пел ее у костра, сверкая кошачьими зелеными глазами, почесывая отросшую бороду. Ей было немного страшно, но она уговаривала себя терпеть и бороться со страхом. Сердце колотилось в груди, она не могла перестать улыбаться, что бы ни ждало ее в конце пути — а до него еще было далеко.
— …когда она раскинет ноги, горизонта линию преодолею, что отделяет меня от юга…
— Гребанные дикари, — весело зазвучал вдруг сир Черноводный, и Бриенна заерзала, завозилась, находя бедрами опору, едва не падая, вызывая восхищенные стоны у тех, что несли ее.
— Сир Бронн! — она действительно была рада его видеть. Рядом с ним стояла тихая Арья Старк, поддерживающая его за талию и подпирающая слева, — ваше здоровье вряд ли позволило бы вам прийти.
— Миледи, я ждал этого дня последние три года, — серьезно ответил Бронн, — жалею, что здесь нет Подрика. Старина Под! Но я напишу ему.
Краска бросилась Тартской Деве в лицо. Она была рада, что Подрика Пейна рядом нет. Ее смущение не укрылось от глаз Бронна, и он разулыбался, с намеком поклонился, поддерживаемый Арьей. Это было очевидно трудно с его ранами. Он побледнел, но не выдал своего состояния.
