— Есть здесь достойные Зимние Братья? — Он прочистил горло, откашлялся, опираясь на Арью, — кто помнит песню «Твоё тепло»?
Бриенна знала ее — одна из новых, сочиненных Зимой, песен. Это была ее любимая, и у нее всегда прерывалось дыхание, когда она слышала ее. Бронн был отличным певцом.
— Мир погребен под снежным покрывалом, — Бриенна едва смогла удержаться от того, чтобы не подпеть, — и Ночь простерла надо мной крыло…
… Из уст холодных воздух забирала, — радостно вступили Тормунд и Аддам, — но я дышу. Ведь ты — мое тепло!
Она закрыла глаза, позволяя себе качаться на их руках, как на волнах. Она почти не почувствовала, как очень деликатно с нее снимали латы. Только глянула раз, чтобы убедиться, что делали это женщины.
Бронн, закончив песню, тяжело дышал, с присвистом, в котором Бриенна угадала сильную боль.
— Ох, вот и гребанный шатёр впереди. Благословят вас Семеро, миледи, — выговорил он, — наш львиный друг извелся ждать вас.
— Будьте благословенны, — голосок Арьи Старк был совсем тих.
Когда ее поставили в шатре перед занавесью и кроватью, Джейме был там. Глаза его покраснели, как у утопленника, причем дважды утонувшего и спасенного. Им не удалось и минуты побыть наедине. Он успел только прошептать, извиняясь сдвинутыми бровями, зелеными глазами, кривой усмешкой:
— Это должно было быть не так.
В любой другой день Бриенна бы сдалась и позволила его словам разрушить всю ту силу, которую ощутила в себе, но не сейчас. Она не будет думать о том, что теряет его, разрушает тайну, открывает их общие секреты. Из Тартской Девы превращается не в леди-жену, а в леди-командующую.
Это не столько о том, что между ними, а о том, что их разделяет. О нем, его сестре, о том, чем все закончилось. О том, что у него осталось достаточно силы воли, чтобы не обесчестить ее, когда она отдалась бы по одному лишь взгляду.
Он всегда защищал меня, поняла вдруг Бриенна. Своими насмешками. Своими шутками. Подаренными платьями. Представлением ко двору, доспехами, той самой, фантомной правой рукой, которой всегда держал ее, а не Серсею. Закрывается, шелестя по полу, занавеска, скрывая лица: король, леди Арья, отец, лорды. Мир стерт. Есть бухающее сердце в груди, сброшенные сапоги, рубашка, полетевшая мимо цели и упавшая ему на плечо.
Смех. Дрожащее пламя свечи, дающее рассмотреть его усмешку, нетерпеливо вздымающуюся грудь. Бриенна коротко выдохнула, сев спиной к занавеси — выходу и зрителям.
«Как повернуться? Как посмотреть? Что он будет делать? Что, если он не захочет так?».
Но, бросив взгляд через плечо, она тут же оказалась глядящей на него снизу вверх. Его короткая борода и губы у ее самого уха, дыхание в ее волосах.
— Сложно забыть, что мы не одни, женщина? Не тебе одной. Будь я проклят, если однажды не оторву голову Карстарку и каждому в их долбанной компании.
— Что ты сказал отцу перед тем, как мы вошли? — это был глупый вопрос, но отчего-то важный.
— Пообещал засадить тебя за вышивку и бабские сплетни.
— Джейме! — зашипела она, теряя терпение, и не представляя, как еще прикрыться, когда он прикасался к ней, простыми поглаживаними заставляя ее трепетать. Прикосновениями и словами. Будничными беседами, как раньше, как всегда. Стоя рядом, одним коленом на кровати, — между ее ног. Обычный разговор.
Зимой в такой позе они могли разговаривать часами. Часы сладкой пытки.
— Ты мокнешь, да? — развратная улыбка на его губах обнажила краешки зубов, она сморгнула, глотая слюну, пытаясь дышать ровно, — я знал.
— Когда ты так делаешь…
— Это ты делаешь со мной. Боги, женщина, — его шепот прерывался, пальцы сжались в кулак, — я так хочу… но… не при них… это не будет правильно. Это не будет… не так.
Мгновенное короткое сомнение в его глазах мелькнуло тенью, и Бриенна вспомнила.
— Джейме, — она убрала руки, открываясь в своей наготе и поднимаясь к нему, — смотри на меня. Смотри только на меня.
Поцелуй был коротким, его грудь вжата в ее, частое дыхание обрывало все просящиеся на язык слова.
— Я… — это было сильнее, Бриенна не смогла сказать, не сказать тоже не могла, губы дрожали, она приложила руку к груди, там, где билось сердце, и Джейме покачал головой.
— Я знаю. Я всегда это знал, — шепнул он в ее губы.
— Я люблю тебя, — первая слезинка прокатилась по ее щеке со шрамом, затерялась где-то в рубце.
— Да. Это.
Он был с ней. Джейме был с ней. Она медленно опустилась на спину, подняла колени, развела их, не переставая смотреть ему в глаза, и он подался вперед.
«Ты тяжелее, чем я думала», — говорила она ему Зимой, когда волокла, раненного в бедро, через замерзшую реку, а Джейме отвечал раздраженно: «А ты думала носить меня на руках? Вот я бы тебя мог».
Ворота Винтерфелла, его поцелуй сладок, коридоры Винтерфелла, бесконечные коридоры, бесконечные поцелуи. Бриенна отвечает, смеясь, в один из этих поцелуев: «О мой сияющий рыцарь-драконоборец…».
Золотистого отлива кожа на ее, белой, похожей на крапчатый алебастр. «…И его леди Веснушка».
