Серсея хохотала, прижимая руки к щекам. Бриенна посмотрела в сторону леса. Оставит ли он меч ей? Умрет ли она быстро, истекая кровью, упав грудью на Верного Клятве, или пройдет какое-то время? Найдут ли ее когда-нибудь, или ее останки съедят лесные звери, а кости растащат волки и лисы?
Но у нее были. У нее в самом деле были двенадцать месяцев Зимы и недели счастья теперь. Были его прикосновения. Были взгляды. Были объятия на Стене, когда он перед лицом смерти шутил с ней и обнимал ее. Были одичалые, которым он сказал о ней «моя женщина». И была прошлая ночь. Что она не так поняла из того, что было?
— Мы вместе прошли очень многое, сир Джейме, — собралась с последними силами Бриенна, — невозможно посчитать, сколько раз кто и кому спасал жизнь. Вы сделали бы то же для меня. Я знаю.
— Да, потому что мне нечего терять! Я — человек без чести, мое слово ничего не стоит, и последние годы я — мертвец. Меня приговаривали к смерти чаще, чем ты произносила какую-нибудь дурацкую клятву, — повысил голос Джейме, рывком поднимая ее с земли и заставляя смотреть себе в глаза, — а ты просрала за мое имя место рыцаря у Королевы. Это была твоя долбанная мечта, Бриенна. Ты отказалась присягнуть ей. Поставила себя вне закона. Ты ничего не получила взамен. И не получишь. Мне нечем тебе отплатить, потому что, если бы я был там, и мне дали бы выбор — я не позволил бы тебе сделать этого.
— Вы забыли, что есть вещи, которые нельзя купить и за которые не ждут оплаты, сир Джейме, — холодно произнесла Тартская Дева.
Внезапно она оказалась в кольце его рук, притиснутая к его телу, но тепла в его объятиях не было. Только властность, желание причинить боль. Кривящиеся в ухмылке губы напомнили ей о лице Серсеи, застывшее надменное выражение лица не выдавало ни единого знакомого чувства; ни смешинки, ни дружелюбия. Только злость и насмешка.
— Я? Забыл? Я помню все, — без малейшей примеси смеха и шутки, но с угрозой заговорил Джейме, глядя ей в глаза и не давая ей отвернуться, поглаживая мозолистыми пальцами ее затылок, — помню ясно, четко, знаю абсолютно точно, что происходило и в какой последовательности. Ты смотрела на меня такими же глазами, Бриенна. Удивленная, испуганная, юная девочка в моих доспехах.
Она сглотнула, моля всех богов дать силы сбросить его руку и вырваться из плена его зеленого взгляда, но победить его слова было невозможно.
— Пытающаяся найти смысл в рыцарстве, которого не существует и не существовало никогда, кроме как на росписях и в сказках, предмет всеобщих насмешек и издевательств — девица Тарт. И вот ты решаешь сделать такого же героя из меня. Мечи, клятвы, песни — миледи, ты не могла найти времени хуже, чтобы играть со мной в рыцарей.
— Сир Джейме, — отчеканила она, собираясь с духом, но он покачал головой.
— Ц-ц-ц. Ты должна дослушать, женщина, — его большой палец скользнул по ее нижней губе, и Бриенна могла только застыть, что было частой ее реакцией на обилие взаимоисключающих чувств и переживаний, — дослушай. После всего, на середине нашего зануднейшего куртуазно-абсурдного пути я вдруг понимаю, что теперь ты — моя ноша. Да, Бриенна. Потому что вокруг тысячи ублюдков, которые мечтают тебя поиметь и выбросить умирать в канаву. Потому что ты смотришь на меня этими гребанными голубыми глазами глубиной в семь небес и десять морей, и уже умудрилась раструбить всему Вестеросу, что у меня, оказывается, есть честь, да так успешно спасала мое имя, что окончательно погубила своё. Я спасен? Ты довольна?
Нежность его рук, жестокость его слов и откровенно жаждущий и злой взгляд приковали ее к земле. Бриенна не могла ни кивнуть, ни ударить его, ни плюнуть ему в лицо. Лишь кипеть внутри обидой, не шевелясь, не двигая даже пальцем, не моргая.
— И наконец, нас несет на Север. Мы вязнем по уши в снегу, дерьме и крови. Мы мерзнем, голодаем, мы идем на смерть, и все, о чем я могу думать — это сохранить тебе жизнь, плюнув на все остальное. Насрав на королевства, стороны света и свое имя тем более. И вот ты стоишь передо мной теперь, живая, все же живая, женщина, после всего. Я уже упомянул твою попытку организовать нам пошлейшую из всех смертей-на-двоих, которая даже увенчалась твоим успешным повешением?
Его пальцы переместились вновь на ее шею, на след от веревки.
— Ты все еще не знаешь, кто ты есть, и жаждешь определиться, Бриенна? Я не тот, кто тебе поможет в поисках смысла. Меня не нужно спасать. Найди себе другого калеку с нелегкой судьбой. Спасай его. Спаси себя. И — будь я проклят сильнее, чем есть! — если увидишь меня на краю пропасти споткнувшимся — толкни. Толкни, и покончим с этим. Пока ты играешь в рыцаря, а я тону в твоих глазах и пускаю пузыри, идя на дно, на берегу проходит наша жизнь. А у меня ее совсем уже не осталось, Бриенна.
С последним рухнувшим и рассыпавшимся в прах звеном цепи упала оглушительная тишина.
Бриенна опустила руку, положила на меч. Она услышала достаточно.
