От нее пахло морем, даже когда она была надушена и отмыта. Ее кожа на вкус отдавала горьковатой солью и была слегка влажной даже в самый жаркий день, и Тирион удивлялся тому, что это ему нравится. Но еще больше ему нравился ее подход к переговорам.
— Честная торговля, — он задумался, — а как насчет обмена торговли — на весь твой флот, но один раз? На один, возможно, два дня?
Это был риск. Вопрос практически выдавал намерения. Он знал. Грейджой знала. Она прищурилась. Водянистые светлые глаза слегка потемнели. Она просчитывала варианты.
— Мне нужна гарантия отсутствия дикого огня, — наконец, сказала она.
— Мне нужны наши корабли, плавающие и торгующие без убытка и грабежей. И жена, — он ухмыльнулся ей. Аша щипнула его за ногу.
— Ты получаешь больше, Бес. Это нечестно. Ты ведь Полумуж.
— Могу возместить недостающую половину мужа пышной свадьбой.
Тирион был удивлен тем, как загорелись глаза Аши. Что ж, теперь у него могли появиться корабли, жена (о, это будет исключительно необычная леди Ланнистер — как жаль, что отец не увидит!), и пираты в Узком Море. Это было бы достижение. Переманить часть Железнорожденных под свое крыло было весьма недурно. Никакие войска из Эссоса не рискнут отправиться через Узкое Море поддержать Дейенерис, да и Королевскую Гавань можно будет контролировать с моря.
Тирион Ланнистер будет так сиять на свадьбе, что это назовут свадьбой по любви.
*
Джейме никогда не любил север и холод. Но после прошедшей Зимы, когда, казалось бы, его тем более должно было тянуть на юг, все изменилось. Только эта Зима была по-настоящему согрета в сердце Джейме Ланнистера.
После трех подряд схваток с Иными нельзя было точно сказать, кто к какой семье или народу принадлежит из тех, что лежали на снегу раненные, мертвые или на полпути от первых ко вторым. Боевое братство быстро стирает различия между южанами, северянами, нищими, богатыми, знатными и безродными. Есть живые — и есть мертвые.
Карстарки обнаруживают среди своих раненных Сандора Клигана. Джейме выкарабкивается из снега среди каких-то ополченцев Джона Сноу. Подрик оказывается у теннов.
Продрогшую Бриенну, закутанную в огромное меховое одеяло из серебристого песца, придерживая за плечи, в палатку к Джейме возвращает тот самый рыжий. Неловко топчась и хмурясь, он, отводя глаза, приглашает ее к копьеносицам в банный шатер — отогреться.
— Эй, эй, ты, милорд! Ты охренел, что ли? — уворачивается тут же одичалый от ринувшегося на него Джейме, — я что, по-твоему, какой-нибудь изувер? Я не стал бы ее трогать сейчас, после сражения! Да и не возвращал бы уже тогда, — добавляет он тихо.
Пока мрачный Сандор Клиган распространяется относительно своего видения всеобщих перспектив, а Тормунд его радостно переубеждает, Джейме Ланнистер, как дурак, караулит Бриенну у банного шатра.
Он слышит обрывки тихого женского разговора — смешки, плеск воды, грудной голос Бриенны, сначала она говорит мало и тихо, потом Джейме слышит улыбку в ее голосе. Через просвет он видит ее, с незнакомой вольностью движений вытягивающую голые ноги — розовые от жара и мочалки — и жмурится, прогоняя наваждение. Но оно проникает в самую кровь.
Он возвращается к Тормунду и компании. Одичалый совсем не похож на себя той ночью, когда пытался забрать Бриенну. Под обильной курчавой бородой сложно разобрать, но кажется, он смущен.
— Мы воруем наших жен, — басит он, широким жестом едва не снося палатку по соседству, — но бывает, наших у нас тоже крадут. Если у отца есть хорошие дочери… — он вздыхает тяжко.
На Джейме косится с категорическим неодобрением.
— Она мне улыбалась, — вдруг сообщает одичалый с вызовом, — когда здесь была сестра Джона Сноу. Я бы украл ее еще тогда, но для новой женщины нужен новый дом. Ей бы у нас понравилось. Я бы хорошо с ней обращался.
— Достаточно, — Джейме скрипит зубами, но Бронн пинает его незаметно в бок.
— Может быть, я еще попытаю удачи, — смелеет Тормунд, подкручивая ус.
Лицо слегка мокрой и красной после бани Бриенны, вошедшей в палатку, вытягивается, когда присутствующие при виде нее неловко поднимаются на ноги. Даже Пёс. Даже Бронн. Она цепенеет, напрягается, хмурясь еще больше, чем обычно, при виде Тормунда. Но он не говорит ей ни слова, лишь, улыбаясь и подмигивая, протягивает ворох меха, в который кутал ее до этого.
Вечером в палатке Бриенна расстилает огромное одеяло из песца и с едва слышным урчанием растягивается на нем.
Джейме намеревается ночевать где-нибудь в снегу. Женщина, расслабленно возлегающая на мехах от одичалого — это пытка. Мех ласкает ее кожу, она удовлетворенно щурится, потягивается, наслаждается комфортом. Север и Зима отнимают всякие иллюзии о пользе аскетизма. Здесь нужно жить одним днем.
Отдаться рыжему великану, например, на мехах. Бриенна выпила горячего вина с медом — копьеносицы спасаются от простуды своими средствами — и ее так разморило, что она вряд ли оказала бы сильное сопротивление, задумай Тормунд снова ее украсть.
