Настроение было испорчено. Чуть позже я попросил послушника отвезти меня в дом для паломников, где и уткнулся в книгу. Насмешки отца лишили меня душевного равновесия, а потому назло ему стал читать молитвы внимательнее, с чувством, пытаясь разобрать смысл. Самому себе доказывая тем самым, что это мое решение – оставаться тут. Даже когда меня окликнул Владимир, я не сразу услышал его, настолько был погружен в чтение писаний.
– Отец Серафим утром ходил в лес и принес целую корзину белых грибов! – хвастал послушник, откинувшись спиной на косяк двери. – После вчерашнего дождя пригрелись на сегодняшнем солнце и повыскакивали. Крепыши такие! Пойдем, Матвей. Он вкусную грибницу приготовил.
– А? Да, пойдем, – буркнул я.
Владимир накинул на меня куртку и шапку, и мы направились к дому отца Серафима. А после обеда оказались у дома Виталины.
Она ждала нас у машины, откинувшись на нее спиной и копаясь в телефоне. Сегодня Вита была одета в рваные джинсы, кеды и кожаную куртку. Яркое послеполуденное солнце подсвечивало ее кудри, рассыпавшиеся по плечам и спине.
– Витка, открывай багажник, – издалека крикнул ее брат. – Сейчас коробки со свечами принесу.
Виталина подняла на нас взгляд и кивнула. Засунув в карман джинсов телефон, она нажала кнопку на брелоке. Задняя дверь начала плавно приподниматься. Вита демонстративно села в машину, а я остался сидеть возле, в одиночестве. Настроение было ужасное. Все было не так! Здоровье не возвращалось, родители прессовали, Виталине я не нравился. Единственный, кто ко мне относился всегда с уважением, это Владимир. Он как раз нес первую партию свечей. Сильные руки напряглись под черной тканью подрясника, но лицо было спокойное и задумчивое.
– Посадить тебя в машину? – спросил он, опустив коробку в багажник.
– Нет. Я воздухом дышу. Подожду, пока закончишь, – я нашел в себе силы, чтобы сказать это небрежно, стараясь не выдать того, как мне было одиноко и горько на душе.
Он бросил «хорошо» и пошел за следующей коробкой. Я смотрел на развевающуюся черную ткань его одежды и думал, что мне теперь делать. Моих сбережений хватит только на полгода, а потом… Придется вернуться.
Через открытую дверь багажника я взглянул на рыжие волосы, что виднелись за спинкой водительского сиденья, и на изящные руки, которые что-то перебирали в сумке. Вздохнул.
Уныние начало душить меня. Пришлось прикусить губу до крови, чтобы прийти в себя, потому что к машине снова приближался послушник. Не хотелось, чтобы брат с сестрой считали меня размазней. Они и так постоянно подшучивали надо мной.
Владимир разместил в багажнике еще две коробки, а потом принялся за меня. Я снова сидел рядом с Витой, но сегодня был не особо рад этому. Внутри меня разрасталась огромная черная дыра, беспощадно засасывающая в себя редкие искры счастья, которые вспыхивали, когда Вита была рядом. Теперь меня совершенно ничего не радовало. Лучше о ней забыть. Все равно скоро придется уехать.
За окном замелькали поля. Комбайны убирали хлеб, тракторы скатывали сено в рулоны. Вита и Владимир обсуждали работы на огородах монастыря. Послушник рассказывал, что урожай в этом году хороший. Это заставило Виту улыбнуться. Но меня не трогало даже это. Я уставился в одну точку и молчал тот час, что мы были в дороге. Заметил, правда, что Виталина несколько раз бросала на меня быстрые взгляды, полные беспокойства.
Машина остановилась у Центра сбора гуманитарной помощи. Владимир вытащил меня на улицу, чтобы я подышал свежим воздухом, а потом вместе с сестрой пошел к багажнику. Отдал ей легкую коробку с сетями, сам же взял тяжелые со свечками.
– Привет! – недалеко от меня прозвенел тоненький женский голос и мелькнуло серое пальто, из-под которого виднелось длинное синее платье.
Это со ступеней Центра спускалась Ольга.
– О! Вы тоже привезли свечи!
– Привет, Оля, – улыбнулась Вита и покосилась на Владимира, у которого по щекам поползли красные пятна смущения. – Кто как не мы, сибиряки, знаем, что такое мерзнуть!
– Это точно, – она улыбнулась в ответ и посмотрела на послушника.
– Привет, – откашлялся Владимир. – Ну… мы пойдем.
– Ага. Я вас тут подожду вместе с вашим другом, – она кивнула на меня.
– Ладно, – бросил послушник и поспешил внутрь здания, Вита пошла следом, весело улыбнувшись Ольге.
– Засмущала нашего Владимира, – хмыкнул я, когда брат с сестрой скрылись за тяжелой дверью.
– Да? Кажется, я ничего такого не сказала, – задумалась Ольга.
– Тебе ничего и не надо говорить. Одно твое присутствие выбивает его из привычного спокойствия.
– Ты так думаешь? – Ольга смущенно потупила глаза.
– Да. Он тут же забыл, как разговаривать. – К своему удивлению, я улыбнулся. – Не замечала, как Владимир смотрит на тебя?
– Нет, – улыбнулась Ольга и села на ближайшую лавочку.
Мое настроение поползло вверх. Неужели я выглядел со стороны так же глупо, когда смотрел на Виталину?
– Сегодня под горой праздник, – нарушила молчание Ольга. – Гастрономический фестиваль «Уха-Царица». Я как раз туда шла. Хотите присоединиться?
– Надо спросить у этих двух.