– Где в армии кормят нормально, ну? – улыбнулся он. – Вкусного, конечно, постоянно хотелось. У нас было такое понятие «сходить на дырку».
Я расхохотался.
– Что это значит?
– Короче, у нас часть была окружена бетонным забором. В нем – дырки. Засовываешь в одну из них руку, тут же подбегает местный мальчик. Ты даже не видишь, как он выглядит… Так вот, даешь ему деньги и просишь принести таджикскую лепешку, сосиски, печенье или конфеты. Через пару минут он прибегал обратно с передачкой.
– Не понял, какая ему выгода вам помогать?
– Паренёк покупал в лавке подешевле, а нам перепродавал дороже.
– А-а! Ясно, – я кивнул. – Он понимал по-русски?
– Да… Ну-ка, посторонись! – послушник взял чайник и аккуратно прошел мимо меня.
Я снова последовал за ним в комнату. Наблюдал как он заливает парафин в банки.
– Так, сначала заполняем банку на две третьих, чтобы потом можно было внутри поправить картоночки, – он говорил тихо, сам себе под нос, методично заливая горячей смесью фитили. – Когда парафин схватится, добавлю до верха.
Чайник опустел, и Владимир снова пошел на кухню. Я тоже последовал за ним. Теперь он сложил в него груду огарков церковных свечей и снова поставил на плиту. Сложил руки на груди и оперся о подоконник, глядя в потолок.
– С правой стороны от нашей части было арбузное поле, а с левой – дынное, – задумчиво рассказывал Владимир. – И когда дул северо-западный ветер, склады пронизывал сладкий дынный аромат. Мне, сибиряку, это было в диковинку! Там я, кажется, наелся бахчевых на всю жизнь вперед. На солнце они были такие горячие! Но мы с парнями приловчились их охлаждать: заматывали арбуз в тряпку и подвешивали в тень, а потом поливали его водой из фляжки. Там такие сквозняки! – Владимир цокнул, покачал головой и улыбнулся. – Бывало, растянешься в тени дерева и ешь прохладный сахарный арбуз! А после – в горную реку купаться, отмывать липкие от сока руки и щеки. Вода ледяная! Брр!
Послушник подошел к чайнику и помешал оранжевую смесь воска и парафина, достал кончиком ножа остатки свечных фитилей.
– Каждую ночь у нас было особое задание: поймать для жены командира по скорпиону, – хохотнул Владимир, вернувшись к окну.
– Зачем?
– Да я ж откуда знаю! – смеялся он. – Она их сушила и покрывала лаком. Хобби у нее такое было или развлечение. А мы что? Нам дали приказ – добыть скорпионов, вот и ползали вдоль траншеи, где у них были норы. Ловили их, загоняя под колпак обрезанной пластиковой бутылки.
Я улыбнулся, а Владимир снова взял чайник и пошел к банкам.
– Красота какая получается, ты посмотри! – он довольно щелкнул языком. – Несколько таких свечек внутрь буржуйки, и блиндаж равномерно наполнится теплом.
– Что такое «блиндаж»?
– Балда… Я ему тут пару часов рассказываю про блиндажи, а он не знает, что это такое! – Владимир покачал головой. – Что-то наподобие землянки, стены которой оббиты досками, чтобы земля не сыпалась.
– Я же не служил, мне простительно.
После того как свечи были залиты, Владимир их поставил под кровать застывать, а сам принялся плести маскировочные сети, рассказывая про Таджикистан. На мой вопрос, почему он не купит уже готовую камуфляжную сетку, он ответил, что самодельная выходит намного дешевле. Мне это, конечно, было сложно понять. Для меня она стоила сущие копейки.
Так за разговорами пролетел день, и мы пошли на вечернюю службу, где я снова увидел рыжую.
***
Выйдя из часовни после службы, Вита и Владимир остановились возле полуразрушенной церкви.
– Сможешь свозить меня завтра в Центр сбора гуманитарной помощи? Через два дня планируется отправка машины. Хочется успеть передать свечи и сети на фронт.
Они стояли на том же месте, где я впервые ее увидел. Только сейчас я сидел рядом с ними и украдкой рассматривал зеленое платье, поверх которого было накинуто простенькое клетчатое пальто.
Вита достала из кармана смартфон и что-то в нем потыкала.
– Могу только после обеда, – она покачала головой. – Утром слишком много дел.
– Да, нормально.
– Тогда договорились… Вы вдвоем поедете? – она бросила на меня быстрый взгляд и снова посмотрела на брата.
– Как обычно.
– Тогда будьте готовы к двум часам, – рыжая снова взглянула на меня. – Пока, Матвей.
– Пока.
Мне не хотелось, чтобы она уходила. Мое сердце протестовало против этого. Однако ее стоптанные ботиночки уже мелькали среди пожелтевшей травы.
– Вита! – крикнул я.
Она остановилась. Обернулась.
– Что?
– Хочешь помогу тебе с бизнес-планом сыроварни?
– Нет.
Она отвернулась и пошла дальше.
Ее ответ был точно пощечина. Я сначала растерялся, потом рассердился.
– Фурия!
– Оставь ее, – улыбнулся Владимир. – Сестре неловко, что ты видел ее в неприглядном состоянии. Неужели непонятно?
– Пусть на меня посмотрит и успокоится…
Владимир усмехнулся.
Мы покатили к дому батюшки на ужин, после которого я засел за молитвы. Иногда отвлекаясь от чтения, я поглядывал на часы. Очень хотелось, чтобы наступил завтрашний день.