— Умоляю вас, оставьте меня в покое! — воскликнула она, охваченная паникой. — Я хочу, чтобы вы меня оставили с больным. Уходите к себе, прошу вас!
Крейн отрицательно качнул головой.
— Не впадайте в такое состояние. — Он усмехнулся. — Решено: я больше не задаю вам вопросов, но я вас не покину. Сами вы не управитесь — это же нереально. Быть может, вы не согласны со мной, но если вы не создадите ему нормальных условий, не обеспечите хорошего ухода, то он сыграет в ящик. По-моему, у него пневмония. — Зеленые глаза изучающе смотрели на Грейс. — Разве вам безразлично, что он умрет?
— О нет! — Она тряхнула головой. — Он был добр ко мне, и я пообещала ему, что он не умрет.
— Дав слово — крепись! — повторил он лукаво и еще раз взглянул на Эллиса. — Невозможно вообразить, что он может быть добрым с кем-нибудь. Лицо у него жестокое и злое.
Грейс знала, на что способен Эллис, но в данную минуту это не имело значения. Он помог ей, зная, что однажды и она вернет свой долг. Этот день настал.
— Мы не можем здесь оставаться, — внезапно заявил Крейн. — Комиссар полиции не дурак. Он не поверит ни одному слову из моей истории, пересказанной Роджерсом, и скорее всего обратит внимание на исчезновение носилок.
Крейн наклонился над Эллисом, задумчиво глядя на него:
— Этот парень, повторяю, даст дуба, если мы проявим небрежность. Беритесь за носилки со стороны ног, а я возьмусь с другой. Не думаю, что он слишком тяжел для вас.
Грейс колебалась:
— Куда мы пойдем?
— Ко мне домой. Не вижу иного выхода. А вы?
Она не сразу ответила, все еще не решаясь. Что сказал бы Эллис, очнувшись и увидев себя в незнакомом доме? Она содрогнулась, представив его ненавидящие глаза и острый как бритва язык…
— Это наша единственная возможность, — мягко настаивал Крейн.
Он держался доброжелательно и терпеливо, как бы понимая сложность причин, вызывавших у девушки сомнения.
Грейс устало махнула рукой и взялась за носилки. Эллис оказался увесистым, но теперь не это было важно. Ей не удалось выручить Эллиса, и это ее угнетало.
Они шли под зеленым шатром деревьев по лесной тропинке, которая то сбегала вниз, то вела вверх. Грейс старалась попасть в ногу с Ричардом, идти ровной походкой, хотя носилки и оттягивали ей руки. Уж очень ей хотелось услышать одобрительное слово, и вторично за этот день ей так сильно досаждала ее глухота.
Минут через двадцать они вышли из лесу и ступили на узкую дорогу. Вдалеке показалась крыша из красной черепицы. Девушка догадалась, что это дом Крейна, и оглянулась.
— Все в порядке, — успокоил Ричард. — Мы одни. Идем вперед. Мы никого не встретим.
Они продолжили путь и вскоре достигли деревянного шлагбаума, перекрывавшего дорогу к дому. Они поставили носилки. Ладони Грейс горели, ноги подламывались. Она принялась открывать шлагбаум, Ричард пришел ей на помощь.
— Надо скорее занести его в дом. — Он внимательно осмотрел дорожку. — Местность уединенная, но лучше не рисковать понапрасну.
Внезапно Эллис застонал. Грейс испуганно взглянула на больного: он сел, открыл глаза, поднес руку к голове. Девушка поспешила к нему, поддержала за плечи, но через мгновение он снова повалился на носилки с закрытыми глазами.
— Понесли, — обеспокоенно сказал Крейн.
Они преодолели извилистую дорожку. Над оградой и кустами высился дом. Это было просторное белое бунгало с веселой красивой крышей и такими же красными оконными рамами. Живописность всего ансамбля очень понравилась Грейс. Роскошный сад так и переливался яркими красками. Большая лужайка, как бильярдное поле, тянулась до самой опушки тенистого леса.
Грейс остановилась перед входной дверью, опустила носилки на землю.
— Вот мы наконец и прибыли, — произнес Крейн, подходя к девушке. — Вы в полной безопасности. Здесь никто никогда не бывает. — Он вынул связку ключей и открыл дверь. — Занесем больного. Мы сможем лучше определить его состояние в домашних условиях.
Они внесли Эллиса в холл, так богато декорированный, что Грейс застыла на месте, потрясенная и очарованная. Поскольку Крейн продолжал двигаться, то носилки наехали девушке на ноги, она чуть не упала.
— Первая дверь направо, — сказал Крейн. — У вас еще хватит сил?
Она овладела собой, вступила в коридор и неверным шагом добрела до комнаты — очень светлой, полной цветов и дорогой мебели. Возле окна располагался широкий диван-кровать, застеленный накидкой в красных и голубых тонах.
Грейс с облегчением поставила носилки, растирая занемевшие руки и одновременно оглядывая комнату. Ее ошеломили комфорт и богатство, такие вещи существовали для нее только в каталогах по декоративному оформлению помещений.
— Чудесно! — изрек Ричард, наблюдая за ней с легкой усмешкой. — Оставим его здесь, пока я вас не устрою. Идите за мной.
— О нет! — поспешно возразила она. — Он болен. Я не должна покидать его.
— Ну, не волнуйтесь! Я позабочусь о нем. Пока я буду его укладывать, вам, наверное, доставит удовольствие хорошая ванна. Идите за мной, не возражайте. Я покажу вам вашу комнату и оставлю вас в одиночестве.
Без энтузиазма она проследовала за ним в конец коридора.
