Она отшатнулась, сдержав крик, и окаменела, не сводя взгляда с ножа, не смея себя спросить, почему он здесь. А потом, охваченная ужасом, задвинула ящик на место. И в этот момент она увидела в зеркале Крейна. Стоя на пороге, он смотрел на нее. Не двигаясь, не говоря ни слова, она созерцала его отражение. Губы у нее пересохли, сердце отчаянно колотилось. На лице Крейна блуждала странная кривая улыбка, и Грейс вдруг стало не по себе.
Открыв глаза, Эллис увидел возле своей кровати маленького круглого человечка, похожего на индуса. Он так бесшумно появился, что сразу Эллис и не почувствовал его присутствия. На какое-то мгновение ему показалось, что он стал жертвой галлюцинации. Но когда он убедился в реальности этой фигуры, то его настроение резко испортилось.
— Я доктор Сафки, — представился маленький человечек тихим и свистящим голосом. — Сожалею, что напугал вас.
Прежде всего Эллис подумал о Крейне. Если этот черномазый — врач, то и Крейн должен был вернуться, и, вне сомнения, он застанет Грейс на горячем в своей комнате.
Но вот и он — стоит на пороге, выглядит вполне довольным, хотя и слегка побледневшим (но это, возможно, от освещения). Вот он приближается к постели и улыбается Эллису.
Эллис перевел взгляд на индуса. Большие печальные, налитые кровью глаза, маленький рот с полными капризными губами, массивный подбородок, мягко очерченный, — признак слабой воли. Нет, он не вызывал доверия. Но Эллису было слишком плохо, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
Доктор Сафки завладел запястьем больного и нащупал пульс. От индуса исходил запах чего-то прогорклого, Эллиса тошнило. Вооружившись стетоскопом, извлеченным из кармана, доктор Сафки попросил Эллиса подвернуть верхнюю часть пижамы. Тот выполнял его указания, все время думая о Грейс, где она могла сейчас находиться и что с ней случилось, когда Крейн застал ее в своей комнате.
Продолжая стетоскопом прослушивать легкие Эллиса, врач наклонил над ним круглую голову. От него пахло духами, но волосы были усыпаны перхотью. «Вот так врачи заботятся о себе», — подумал Эллис и вдруг расхохотался. От неожиданности Крейн отшатнулся от постели, а врач вздохнул:
— Не делайте этого, пожалуйста, вы мешаете мне работать.
Покраснев от гнева, Эллис едва удержался от брани. Да за кого он его принимает? Эта круглая башка еще глупее, чем он думал. С ненавистью он смотрел на блестящие черные волосы. Он с удовольствием отпихнул бы эту голову, выругал бы обоих мужчин, послал бы их к чертовой матери.
Доктор Сафки отодвинулся от него. Круглое лицо оставалось непроницаемым. Он свернул стетоскоп и положил его в карман. Накрахмаленные манжеты скрипели при каждом движении.
— Теперь я хотел бы посмотреть вашу ногу, — сказал он, обнажая скрюченное тело Эллиса, облаченное в роскошную черно-золотую пижаму.
Крейн стоял у окна вполоборота, глядя в сад. Эллис невольно восхищался этими могучими плечами. «Опасный клиент», — сказал он себе, припомнив Скреггера. У Скреггера были такие же плечи, однако в борьбе Эллис брал над ним верх. Скреггер знал всякие трюки; он прошел тяжелую школу в отличие от этого сноба, смердящего роскошью и лавандовой водой.
— Кости, по-моему, составлены наилучшим образом, — пробормотал доктор Сафки, осторожно подняв одеяло. — Хорошая работа. Я не буду трогать лубки.
Волнение охватило Эллиса. А девушка оказалась ловкая… Здорово она его выручила. Не ее вина, что влюбилась в красивого парня. Для такого типа, как Крейн, эта бедняжка — легкая добыча.
— Вы очень выносливы и крепки, — заметил доктор Сафки. — По всей логике вас надо было бы считать безнадежным. Но имейте в виду: вы еще не преодолели кризис. Однако дела идут к лучшему, как показывает обследование.
Он открыл черный сафьяновый саквояж, вынул оттуда флакон с таблетками и примостил его на тумбочке.
— Принимайте по одной каждые два часа. Завтра почувствуете облегчение. Я еще наведаюсь к вам.
Эллис кивнул и перевел взгляд на Крейна, который подходил к кровати.
— Чудесно, — промолвил Крейн. — Благодарим вас, доктор, от всего сердца.
Он провел индуса до двери.
Доктор Сафки остановился, обернулся к Эллису:
— Вы очень молчаливы, молодой человек. У вас нет ко мне ни одного вопроса?
Эллис сжал губы и отвернулся к стене.
— Он застенчивый. — И с этими словами Крейн расхохотался. — Полагаю, он страдает от жуткого комплекса неполноценности.
Доктор Сафки склонил голову:
— А! Так, так. Я понимаю. В каждом человеке живет тайный изменник. Для меня это — экстравагантность.
— А моего «двойника» вы знаете? — поинтересовался Крейн, и на лице его снова появилось странное выражение.
— Да, знаю и вашего, — откликнулся доктор Сафки. По его лицу проскользнула тень брезгливости и отвращения, которую уловил Эллис, внимательно следивший за врачом.
«Он знает, — сказал себе Эллис. — Развертывается какой-то подлый спектакль, и этот черномазый в курсе».
Крейн беззаботно засмеялся. Он казался вполне удовлетворенным.
