— Сестра вышла замуж за типа, который оказался отъявленным мерзавцем. Не вхожу в подробности — они слишком отвратительны. Она оставила его в брачную ночь и спряталась у меня, но зло уже было посеяно. Ей не удалось забыть позорного поведения своего мужа, бедная моя девочка! Разум ее пошатнулся. Я держал ее тут целый месяц, не говоря никому ни слова, кроме Сафки (он был на высоте и помогал мне до конца); мы надеялись, что она выздоровеет. Но вместо того она наложила на себя руки…
Он глубоко вздохнул и ударил кулаком по каминному колпаку.
— Это было страшно. Можете ли вы осуждать меня за то, что я не хотел раздувать дело? У сестры было столько друзей, для меня же нестерпима мысль о сплетнях, которые неизбежно возникли бы, обратись я в полицию… Сафки дал мне свидетельство о смерти — естественной смерти вследствие болезни, и никто не знает истины. Жалею, что вы увидели нож. Он всегда в том ящичке, я его не касался с момента трагедии, и даже никогда не смотрел на него.
Ричард вынул из кармана золотую сигаретницу и закурил.
— Ну вот. Теперь вы знаете все. Кроме меня и Сафки, вы единственная посвященная. Сохраните ли вы мою тайну?
— О да, — ответила Грейс со слезами на глазах. — Конечно, я ее сохраню. Не могу вам даже выразить, какую боль мне причиняет ваше горе. Никогда не прощу себе, что зашла в вашу комнату, но он так настаивал…
— Он не любит меня, не правда ли? — спросил Крейн, внимательно наблюдая за девушкой.
— Нет. Он говорит, что вы странный… Он не доверяет вам…
— Но вы, вы мне верите, скажите правду!
— Да. Я была убеждена, что ничего…
— Я чувствую себя таким одиноким, — вдруг признался Крейн. — Если бы вы только знали, как я одинок. Мне больше не с кем поговорить. Нет никого, кто понимал бы меня. Она всегда была со мной, а теперь… — Он двинул плечами. — Я рад, что вы заняли ее комнату. Вы не можете представить, как напоминаете мне ее…
— Я счастлива, — ответила Грейс, не вполне убежденная в правдивости своих слов.
Неужели она нравилась ему только из-за сходства с сестрой? Неужели нет в ней ничего своего, за что он мог бы ее полюбить?
— Идемте, — сказал Крейн, направляясь к дверям. — А если мы немного поболтаем с Эллисом? Мне еще надо вам кое-что рассказать, и он тоже должен об этом знать. Я не терял времени попусту. — В дверях он положил руку на плечо Грейс. — Вы ничего не спросили о часах. Вы что, совсем не заботитесь о себе?
— А что это может изменить?.. Я маленькая сошка. И никогда не была…
— Но вы хотели бы надеяться хоть немного, не так ли? — мягко промолвил Ричард, улыбаясь ей. — Разве вы никогда не мечтали о таком доме, как этот? О деньгах на любую вашу прихоть? О какой-то капельке счастья?..
Грейс внимательно всматривалась в Ричарда, и в зрачках ее светились удивление и радость.
— О! Еще бы!
— Ну и прекрасно! — Он ослепительно улыбнулся. — Реальность не всегда далека от мечты. Идемте к Эллису!
К шести часам вечера солнце еще так припекало, что легкие дрожащие испарения плыли из сада. С кровати Эллис видел на зеленой лужайке черные тени деревьев. Их четкие контуры казались застывшими. Лучи, которые предвечернее солнце посылало на цветы, оживляло пышность их красок, а небо, прекрасно голубое, напоминало большой лазоревый зонт.
Эллис пребывал в одиночестве уже три часа. Время от времени голоса Ричарда и Грейс доносились из сада, и дважды он видел, как они пересекали лужайку: шагали рядом, и Грейс внимательно смотрела Крейну в лицо, читая слова по губам. Это было час назад, и он с тревогой спрашивал себя, что они могли там делать.
Таблетки доктора Сафки уменьшили горячечный жар, и восстановленная трезвость ума активизировала потребность самозащиты; положение было опасным, неопределенным, его судьба зависела от Крейна.
Эллис воспользовался относительным покоем, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Крейн разрешил проблему с отпечатками пальцев необычайно смело. Из его краткого рассказа следовало, что у него дружеские взаимоотношения с дочкой комиссара Джеймса. Он, вероятно, имел на нее значительное влияние, потому что она пообещала достать золотые часы, стереть с них следы пальцев и оставить свои. Она ни о чем не спросила его, и Крейн не сказал, чем он компенсирует риск, на который она шла. Ричард ограничился загадками и полунамеками:
— У нее были свои причины оказать мне услугу, я знал, что могу рассчитывать на нее. Это оказалось не очень сложно. Теперь нечего бояться. Я знаю Джеймса. Получив негативный рапорт, он закроет дело. Как бывший военный, он питает особое уважение к рапортам. Можете оба оставаться у меня, сколько вам будет угодно.
Так что непосредственная угроза отпала, однако Эллиса это не успокоило. Крейн больше не напоминал, что ему известно подлинное имя Эллиса. Казалось, он не обращает на него никакого внимания, разговаривая с ним только в присутствии Грейс.
Вне сомнения, Крейн — опасный и сильный противник. История с отпечатками пальцев убедительно показала это.
