А вот конкурсантки, сбились разноцветной птичьей стайкой. Лизавету увидели. Глаза злые. Губы кривятся... отлично должно выйти. А подписать... скажем, радость за ближнего...
...или как-нибудь еще.
Она двигалась вдоль стеночки, то и дело останавливаясь, чтобы сделать кадр. После отберет верные, благо, память у кристалла приличная, на сотни две снимков хватит. И вазу снять, а главное, лихого поручика, который в нее сморкнулся, а нос, воровато оглянувшись, шторкою утер.
Нет, заголовок надо будет хорошенько обдумать.
Скажем, простые нравы сложных людей...
- Лизка, ты ли это?! - Гришка-таки заметил ее. А может, и не заметил, может, нарочно выглядывал. Список-то конкурсанток еще когда отпечатали, правда, в нем Лизавета баронессой значится, но... - А я думаю, ты ль это или не ты ль.
- Не тыль, - сказала Лизавета, поморщившись. Все ж встречаться со старым знакомым желания не было, да и опасеньице кольнуло: вдруг да прознает, за какой такой она тут надобностью.
- Шутишь, - хохотнул Гришка.
- Шучу, - Лизавета согласилась: ей батюшка еще когда говорил, что спорить с дураками - занятие напрочь бесперспективное.
- А ты, погляжу, неплохо устроилась... мужа поискать решила?
- Решила.
Гришка одет был с претензией, в темно-зеленый шерстяной костюм с искрой. И крой неплох, вот только жарко ныне было во дворце, Гришка потел, отчего раздражался, и потел еще больше.
- И как оно?
- Неплохо...
- Ты это, после мне интервью дашь, - Гришка не спрашивал, а ставил Лизавету в известность. - Платьице на тебе, конечно, дрянное... поглядела бы, что приличные люди носят, право слово. А ты, получается, при титуле?
- Баронесса.
- Ага... - он задумался, сунув меж зубов спичку. - А чего молчала?
- А зачем говорить?
- Ну так... ты это, Лизка, тут не особо усердствуй. Я жениться решил.
- Поздравляю. На ком?
Ее императорское величество задерживались, и придворных это заставляло нервничать. Взгляды то и дело задерживались на узорчатых дверях, за которыми скрывалась Малахитовая гостиная.
- Пока не знаю. Это я так... на перспективу... у тебя только титул? Или и имение имеется?
Захотелось Гришку пнуть.
Ишь ты, женишок, забыл, небось, откуда сам родом, как прибыл в столицу из Верхних Конюхов, только и умея, что писать поганые стишки. Теперь же...
Злость пришла.
И ушла, стоило коснуться янтарного кулона. А тут же, будто того и ждал, раздался гулкий удар колокола, возвещая о приближении Императрицы.
- Все, я работаю, - Гришка подхватил малый артефакт... а хороший, не чета Лизаветиному. И памяти в нем более чем на тысячу снимков, и четкость иная, говорят, будто даже в полной темноте снимки выходят вполне приличного свойства.
Гришка ужом нырнул в толпу и как-то сразу ухитрился оказаться перед самыми дверями. Он бы и ближе подошел, когда б не гвардеец, положивший руку на плечо. Это сразу и уняло служебный Гришкин пыл.
Лизавета коснулась артефакта.
Правда...
Что бы она ни писала про двор, это простят, а вот императорскую чету трогать не стоит. Да и не хочется. Она сделала пару снимков, запечатлевая фрейлин, окружавших Ее императорское величество. Не удержалась, сделала портрет Анны Павловны, которой нынешний ее наряд был весьма к лицу, да и лицо это... не сказать, чтобы черты правильные, а поди ж ты...
...или вот императрица.
Невысока.
Хрупка.
И... золото волос.
Камни диадемы.
Платье... на удивление простое. Ни тебе шитья, ни драгоценностей, но почему-то смотрится...
...глаз не отвести.
Играли трубы. И герольды зачитывали обращение, Лизавета же смотрела на императрицу и, чего скрывать, на Лешека, который держался за матушкой и казался огромным...
- ...говорят, он без нее и шагу ступить не способен, - раздалось рядом. - Совсем заморочила, нелюдь проклятая...
Лизавета чуть повернулась и сделала еще один снимок.
Зачем?
Она не знала, просто... женщина с сухим лицом, на котором застыло выражение величайшего недовольства жизнью... редкий портрет.
- Тише ты...
- Это все знают... и беспокоятся... император болен, наследник идиот, императрица нелюдь. Что нас ждет?
Ничего хорошего, если так.
- ...а они конкурсы устраивают... почему? Понятно же... ищут кого-нибудь своему...
Она добавила слово, которое вообще к людям применять не стоит, не говоря уже о том, чтобы к отпрыскам правящей династии. И бледная губа оттопырилась, а в подведенных глазах блеснула такая лютая ненависть, что Лизавете стало крепко не по себе.
Но она по-прежнему делала вид, будто всецело увлечена шествием.
Вот императрица добралась до середины залы. Повернулась к подданным. Вот расступились фрейлины, двигаясь столь слаженно, что любой караул позавидует. Императрица подняла руку, и в зале наступила тишина.
- С преогромной печалью вынуждена сообщить вам...
...ее голос был негромок, но диво дивное, слышно было каждое слово. А женщина зашипела...
- ...выставит неугодных, - бросила она, поднимая руку. И сверкнул тоненький браслет в виде змейки, до того умело выполненный, что казалась эта змейка живой. Тронь и развернется, зашипит, а то и ужалит чужую наглую руку.
- Мы пристально наблюдали за конкурсом... и в полной мере оценили усилия, которые...
