– Не хочу, – сказала, как отрезала. Нет никакого толка в мемориале! Это ничто! Даже не могила, на которой можно покаяться и выплакаться. К черту мемориал! – Мне пора!
Повисла пауза. Каждая из них обдумывала, какой вопрос ещё можно задать. Безопасный вопрос.
– Что передать деду? – спросила, наконец, Дора. – Сказать, что ты приходила?
– Он и так узнает. – Ю пожала плечами.
– Что тогда?
– Ничего.
Деду и в самом деле не нужны слова. Раньше они как-то прекрасно обходились без слов. Обойдутся и сейчас.
– Скажите, что я жива и здорова.
– Чего и вам желаю. – Дора снова криво усмехнулась.
– Ну, типа того. – Ю тоже выдавила из себя улыбку. – Я вам позвоню, как всё решится.
– Лучше приезжай, – сказала Дора.
– Я вам позвоню, – упрямо повторила Ю.
Ей не нужно было возвращаться! Не нужно было ворошить прошлое! Но сделанного не воротишь. Она вернулась и разворошила. Словно палкой ткнула в то осиное гнездо, которым была её память. И теперь внутри болело и клокотало. Теперь придется всё заново забывать, загонять обрывки воспоминаний и вины в самые дальние закоулки души, чтобы не болело и не клокотало. Чтобы хоть как-то продержаться ещё лет пять-семь. Но раз уж ткнула и разворошила, раз уж так вышло, она сделает ещё кое-что. Просто так… для успокоения совести и души.
На самом деле она должна была сделать это сразу, как только Василёк пропал, а сама она стала изгоем, паршивой овцой в стаде. Или не в стаде, а в стае?..
Дора предложила подвезти её до Трешки. Скорее всего, из вежливости предложила. Ю, разумеется, отказалась. Не было у неё никакого желания появляться в Трёшке. И без того хватало растревоженных воспоминаний, которые роем гудели и носились в голове.
– Я лучше пройдусь, Доротея Аркадьевна, – сказала она вежливо.
– Как хочешь. – Дора пожала плечами. Это был почти равнодушный жест. Почти… Было бы всё так плохо, карман Ю не оттягивал бы сейчас старенький айфон. – Иди на окраину Трёшки, там теперь новая остановка. – В голосе Доры послышались деловые нотки. – С транспортом тут не густо.
– Впрочем, как и всегда, – не удержалась Ю.
– Впрочем, как и всегда. – Дора кивнула. – Но сейчас с этим стало полегче. – Началась расконсервация Поветинской шахты, там сейчас жизнь бьёт ключом. Говорят, перспективная история. – Она саркастически усмехнулась, а Ю понимающе кивнула.
Сколько их уже было – этих перспективных историй! Трёшка полнилась слухами и надеждами с начала нулевых. Вот-вот найдут жилу, вот-вот расконсервируют шахты, вот-вот разрешат золотодобычу простым старателям. Много было слухов. Много слухов, но мало дела! А теперь вот Поветинская шахта… Почему она? Почему именно она самая перспективная? Кто так решил?
– Кто так решил? – Не удержалась Ю от вопроса. – Про Поветинку!
– Хозяин, надо полагать, – ответила Дора рассеянно. Казалось, что мыслями она была уже далеко и расспросы Ю начинали её тяготить, но Ю вдруг стало по-настоящему интересно.
– А кто её выкупил? – спросила она.
– Никто не выкупал. Как принадлежала Славинским, так и принадлежит.
Значит, Славинским… Очень интересно!
– Давно начали расконсервацию? – Выдавать свою острую заинтересованность не хотелось, поэтому Ю очень старалась, чтобы голос звучал ровно, почти равнодушно.
– Месяцев шесть назад. Ходят слухи про какие-то там инсайты и неведомые доселе жилы. Как бы то ни было, а на территории Поветинки сейчас работа идет полным ходом. Нагнали техники, привезли людей.
– Из города?
– И из города, и из местных. Трёшка готовится к ренессансу. Народ спешным делом начал кодироваться и подшиваться. С работой же у нас туго, а тут такие ошеломительные перспективы. Кто порасторопнее, у кого ещё остались мозги и сила воли, стараются попасть в струю. – Дора покачала головой то ли одобрительно, то ли осуждающе. – А кому на работе нужны алкаши?
– Никому. – Ю согласно кивнула.
– Ну вот, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, – продолжила Дора. – С одной стороны, промышленная золотодобыча – это неизменный удар по экологии, а с другой – новые рабочие места и вклад в развитие региона. Так по телевизору говорят. – Уголки губ Доры дернулись в ироничной усмешке. – Вот уже начали развивать. Маршрут пустили от Поветинки до Трёшки, а дальше через Медвежий до самого города. Автобус ходит дважды в день. – Дора глянула на часы. – На утренний рейс ты уже опоздала, следующий только в шесть вечера.
– Я никуда не спешу, Доротея Аркадьевна. – Ю поправила рюкзак. – До свидания!
Провожать Дора её не пошла, махнула рукой и закурила сигарету.
– Толкни калитку посильнее – заедает, – сказала она вместо прощания.
Мир снаружи был жарок и неласков, но Ю давно привыкла и к первому, и ко второму. Она не планировала дожидаться рейсового автобуса, курсирующего между Поветинской шахтой и посёлками. Если потребуется, можно поймать попутку. Ю хотелось пройтись по… Раньше она бы назвала это походом по местам боевой славы, но всё изменилось с момента исчезновения Василька. Пусть это будет путь покаяния.
