Лисьего ручья ей теперь было мало. Слишком большие площади, слишком холодная вода, слишком кропотливая работа. А Ю не хотела кропотливо. Ю хотела быстро и с приключениями.
Найти настоящие приключения и настоящее золото можно было только в штольнях! Их было много в округе. Старых, тёмных, давно заброшенных, давно опасных. Но ей ли бояться темноты и опасности?! И призраков…
В каждой штольне обитал свой собственный, персональный призрак. Так рассказывали старожилы. Об этом шептались по ночам в спальнях дома. Призрак был нужен для охраны и для колорита. Что это за заброшка такая без своего собственного жуткого привидения! Ю была уверена, что все эти россказни существуют исключительно для того, чтобы отпугивать молодняк от опасных мест. Штольни как раз и были опасными местами. И, конечно, Ю не могло обойти их стороной! Разумеется, не было смысла соваться на такие большие шахты, как Поветинка. Если только ради общего развития, но никак не с корыстными целями. На законсервированной Поветинке делать было нечего, поэтому взор Ю был устремлен на не просто старые, а на древние, почти забытые штольни, коих в окрестностях Трешки было великое множество. Они, в отличие от Поветинки, вообще никак не охранялись, потому что считались полностью выработанными и бесперспективными с точки зрения не только государства, но и чёрных старателей из местных.
Начать Ю решила с самой ближней к дому штольни и, разумеется, ничего не нашла. Ей даже не нужно было пробираться в узкий земляной лаз, чтобы понять, что внутри нет ничего, кроме мусора. С головой накрыло волной тошноты и брезгливости. Люди. Только люди и то, что они после себя оставляют.
Вторая штольня была за три километра от приюта. И здесь Ю едва не погибла. Узкий лаз почти полностью скрывался за кустом можжевельника. Ю ободрала лицо и руки, пока пробиралась внутрь. Пробираться пришлось сначала по-пластунски, потом на четвереньках, а потом получилось встать на ноги, но даже с её невысоким ростом нужно было сгибаться в три погибели.
Вперед, в непроглядную темноту её не вел даже, а гнал какой-то нечеловеческий азарт. Луч карманного фонарика метался по узким сводам штольни, выхватывая похожие на змей корни деревьев, острые края крупных камней, яркие золотые искры. Золота здесь было куда больше, чем на берегах Лисьего ручья!
Обвал случился, когда Ю отползла от входа метров на десять. Она даже не сразу поняла, что этот тихий шуршащий звук – предвестник большой беды, а когда поняла, было уже поздно…
В той штольне Ю провела почти сутки. Ровно столько держал заряд её старенький мобильник. Батарейки в фонарике сели гораздо раньше. Луч света мигнул в последний раз, и Ю сначала накрыла кромешная тьма, а потом и паника.
Долго ли длился приступ? Она не знала, не отследила тот момент, когда дыхание сначала остановилось, потом сделалось свистящим и прерывистым, а потом снова выровнялось. Кажется, она кричала, орала во всю мочь, до сорванных голосовых связок. А потом успокоилась, затаилась, начала думать и действовать.
Путь назад для неё был закрыт. Не стоило даже пытаться раскопать завал. Слишком много земли, слишком мало места. Слишком мало воздуха. Или воздуха не мало?
Ю принюхалась. Пахло землей и сыростью. Она вдыхала полной грудью этот затхлый, но все же вполне пригодный для дыхания воздух. Если дороги назад нет, нужно двигаться вперед. Не идти, и даже не ползти на четвереньках. Двигаться нужно было по-пластунски, на ощупь, расчищая путь перед собой руками, стирая в кровь кожу на пальцах, срывая ногти. Но это было движение! Оно не оставляло места дурным мыслям и дарило какую-никакую надежду.
Сколько Ю так ползла? Там, в темноте, ей казалось, что прошла целая вечность! Время под землей текло иначе. Не текло даже, а ползло вместе с самой Ю, а потом и вовсе замерло. Тогда, вымотавшаяся, обессилившая Ю провалилась в сон. Сон был полон кошмаров. Он пах кровью, сырой шерстью и почему-то молоком. Он вылизывал Ю шершавым языком и больно прикусывал острыми клыками запястье. Ю попробовала кричать, но получился лишь тоненький какой-то щенячий скулёж.
А потом кто-то вырвал её из кошмара в реальность. Боль в запястье сделалась почти невыносимой. Ю дернулась, пытаясь высвободить руку, и услышала тихое рычание. В темноте, прямо перед её лицом, блеснули два красных глаза. Мощные челюсти на запястье разжались, а влажные и теплые от крови пальцы Ю вцепились в густой и колючий собачий загривок. Её нашёл один из безымянных псов деда. Он нырнул вслед за ней сначала в кошмар, а потом и в штольню. Нырнул и теперь пытался вытащить из этой чертовой кроличьей норы на поверхность.
– Я сама, – прохрипела Ю, не разжимая онемевших пальцев. – Ты тяни!
И безымянный пёс, коротко рыкнув, потянул. Он тянул, а Ю молилась, чтобы это чудо не оказалось всего лишь сном. Потому что проснуться во второй раз она не сможет, не сумеет себя заставить.
