Да, они с дедом тогда ещё надеялись. Дед снарядил в Таджикистан спасательную экспедицию. Он улетел один, не взял с собой Алекса, оставив на попечение Клавдии. Те страшные дни Алекс почти не помнил. И то, что Клавдия была с ним рядом, оберегала и утешала, тоже почти забыл. А теперь вот вспомнил. Не потому ли, что пришла его очередь оберегать и утешать?
– Ты задаешь неправильные вопросы, кузина, – нарушил его раздумья Тихон. – Тебя должен волновать не повод для изгнания, а причина, по которой наш дед вернул эту женщину обратно в лоно семьи.
– Не захотел огласки? – предположила Акулина. – Это ведь удар по репутации. Разве не так?
– А деда когда-нибудь волновала репутация? – спросил Гера.
– Деловая – да, – сказала Акулина, не колеблясь.
– Ты его шантажировала? – Тихон вперил осуждающий взгляд в Клавдию, и Алекс не выдержал, сделал шаг вперед, вышел на линию огня, встал в метре от ублюдка.
– Что?! – спросил Тихон с вызовом. – Снова решил встать на защиту убогих и оскорбленных?
Он явно намекал на тот случай с маленьким Герой, и повзрослевший Гера понял намек. Лицо его мгновенно утратило пухлые юношеские черты, а во взгляде зажглась острая, какая-то болезненная заинтересованность происходящим. Акулина тоже все поняла, потому что медленно, со змеиной грацией встала с дивана и заняла позицию по правую руку от Алекса. Вот теперь и он стал частью коалиции…
– Кто тут вякнул про убогих? – спросила Акулина, хищно улыбаясь. – Скажи-ка, дружочек, кто умолял меня не сливать в сеть ту инфу? – Она многозначительно приподняла бровь.
– А что за инфа? – тут же оживился Демьян. – Мой непогрешимый братец оказывается не такой уж непогрешимый?
Похоже, Демьян тоже стремился примкнуть к их коалиции, вот только Алекс не считал себя командным игроком, поэтому, не сводя мрачного взгляда с Тихона, отступил на шаг. Чтобы Акулине было удобнее вцепиться тому в глотку, если потребуется. Отступил и тут же почувствовал мягкое прикосновение к своей руке. Клавдия смотрела на него снизу вверх, и во взгляде её читалась усталость. Клавдия была той женщиной, которая и в самом деле не нуждалась в защите. Но этот факт никак не отменял его рыцарских порывов.
– Всё хорошо, Саня, – сказала она так тихо, что услышать её мог только он один. – Сейчас всё закончится. Не вмешивайся.
Всё и в самом деле закончилось почти сразу. Пару мгновений Тихон и Акулина сверлили друг дружку взглядами, а потом разошлись по разным углам ринга. Демьян тоже вернулся на своё место. Гера снова уткнулся в экран смартфона. На мгновение в гостиной повисла напряженная тишина. В этой тишине хриплый голос Мириам прозвучал неожиданно громко.
– На вашем месте я бы озадачилась другим вопросом. – Послышалось бульканье льющегося в бокал виски. – Кто настолько сильно ненавидит Луку Демьяновича, что в угоду собственной ненависти вместе с его прахом демонстративно и цинично уничтожил китайскую вазу за полтора миллиона долларов?
По мнению Алекса на такое святотатство в стае Славинских не был готов никто. И отнюдь не из гуманистических соображений, а исключительно из финансовых!
– И кто это сделал? – спросил Тихон, сощурившись.
– Да, кто посмел? – иронично хмыкнул Гера. – Мало того, что деда закомпостировали, так ещё и вазу грохнули!
– Герасим! – вскричала Таис в неискреннем негодовании.
– А что такого, тётя Тася? – Герасим посмотрел на неё ясным, как у младенца, взглядом. – Я правду говорю. Кстати, что мы планировали сделать с вазочкой?
– Ничего. – Акулина обошла инвалидную коляску и встала за спиной брата.
– Ну как же? – Элена посмотрела на неё с недоумением. – Луке Демьяновичу ваза была бы уже не нужна, после того, как он… – Она не договорила и всхлипнула с той же искренностью, что и Таис.
– Разумное замечание! – Демьян послал Элене воздушный поцелуй, и её щеки зарделись. – Деду этот горшок был уже без надобности, а вот нам лишняя пара сотен баксов пригодилась бы. Определённо, тот, кто провернул этот трюк с поливальной машиной, был клиническим идиотом.
– Или идиоткой, – закончила Акулина многозначительно.
– А ещё он или она был полон ненависти. – Голос Мириам прозвучал на удивление трезво, а замечание оказалось на удивление здравым.
– Не думаю, что в этой комнате найдётся хоть один человек, который бы искренне любил деда, – сказал Демьян и широко улыбнулся Элене. – Прости, Ленок, но к тебе у меня особенно много вопросов.
– Это ещё почему? – Тут же насторожилась Акулина.
– Это потому, что наша безутешная вдова предпочитает благоразумно умалчивать о разногласиях между ней и её горячо любимым супругом. И о тех обстоятельствах, которые неминуемо привели бы их к разводу.
– Что ты несешь?! – Губы Элены сжались в нитку, а в ещё совсем недавно кукольном взгляде промелькнуло что-то хищническое. – Какие глупости ты говоришь, Демьян! Какие мерзости!
– Ну, в вопросах мерзости ты у нас больший спец! – Демьян продолжал улыбаться, а Акулина вышла из-за спины Геры и словно акула, почуявшая кровь, устремилась к дивану, на котором сидела Элена.
– Мы что-то не знаем? – спросила она, а её стылые глаза алчно блеснули.
