Едва завидев Эмму, Гарри вскочил и заключил ее в объятия. И все никак не отпускал – такого с ним прежде на людях не случалось, и это подтвердило ее догадку, что у него плохие новости.
Не обменявшись с ней ни словом, он взял ее за руку и повел внутрь здания, вниз по деревянной винтовой лестнице, потом по узкому кирпичному коридору, пока не подошел к двери с табличкой «Древности». Заглянул внутрь, проверяя, не обнаружил ли кто их тайное убежище.
Они сели напротив друг друга за маленьким столиком, где в прошлом году провели столько часов за учебой. Гарри дрожал, и вовсе не из-за сквозняка в комнате без окон, где все стены были заставлены полками с книгами в кожаных переплетах, покрытыми слоем пыли, – некоторые, похоже, не брали в руки годами. Со временем они и сами станут древностями.
Прошло какое-то время, прежде чем Гарри заговорил.
– Как по-твоему, могу ли я сказать или сделать вещь, из-за которой ты разлюбишь меня?
– Нет, милый, – заверила его Эмма, – это невозможно.
– Я выяснил, почему твой отец так упорно старался нас разлучить.
– Я уже знаю, – ответила Эмма, чуть склонив голову, – и уверяю тебя, что это не имеет значения.
– Откуда ты можешь знать? – удивился Гарри.
– Отец рассказал нам, когда мы вернулись из Шотландии, но взял с нас слово хранить тайну.
– Он рассказал вам, что моя мать – проститутка?
Эмма была ошеломлена. Минуло некоторое время, прежде чем она достаточно оправилась, чтобы заговорить.
– Нет, ничего подобного, – горячо возразила она. – Как у тебя язык поворачивается такое говорить?
– Потому что это правда, – объяснил Гарри. – Последние два года моя мать работала не в отеле «Рояль», как я считал, а в заведении под названием «Ночной клуб Эдди».
– Это еще не делает ее проституткой, – заметила Эмма.
– Тип за стойкой со стаканом виски в руке держал ее за бедро и явно рассчитывал не на вдохновляющую беседу.
Эмма потянулась через стол и нежно коснулась щеки Гарри.
– Мне так жаль, милый, – проговорила она, – но это ничуть не меняет моего отношения – и никогда не изменит.
Гарри выдавил слабую улыбку, но Эмма промолчала, понимая, что ей осталось не больше нескольких мгновений, прежде чем он задаст неизбежный вопрос.
– Если твой отец имел в виду не это, – проговорил он, внезапно опять посерьезнев, – то что же он вам рассказал?
На этот раз уже Эмма спрятала лицо в ладонях, понимая, что ей не осталось другого выхода, кроме как выложить правду. Она, как и мать, совершенно не умела лгать.
– Что он вам рассказал? – повторил Гарри уже настойчивей.
Эмма вцепилась в край стола, пытаясь успокоиться. Наконец она собралась с духом и посмотрела на Гарри.
– Мне нужно задать тебе тот же вопрос, который ты задал мне, – сообщила Эмма. – Могу ли я сказать или сделать что-то, из-за чего ты разлюбишь меня?
Гарри подался к ней и взял за руку.
– Конечно нет, – сказал он.
– Твой отец погиб не на войне, – тихо проговорила она. – И вероятно, мой отец повинен в его смерти.
Она крепче сжала ладонь Гарри и выложила ему все, что рассказал им отец в тот день, когда они вернулись из Шотландии.
Когда она закончила, Гарри выглядел оглушенным и не мог выговорить ни слова. Он попытался встать, но ноги подкосились, как у боксера, пропустившего роковой удар, и юноша рухнул на стул.
– Я уже давно знал, что мой отец не мог погибнуть на войне, – тихо произнес он в итоге, – но чего я по-прежнему не понимаю, так это почему моя мать не сказала мне правду.
– И теперь, когда правда тебе известна, – начала Эмма, пытаясь удержаться от слез, – я пойму, если ты захочешь по рвать со мной после всего горя, которое причинил твоей семье мой отец.
– Ты в этом не виновата, – возразил Гарри, – но его я не прощу никогда. – Он чуть помолчал и добавил: – И я не смогу встретиться с ним лицом к лицу после того, как он узна́ет правду о моей матери.
– Ему вовсе не нужно этого знать, – заметила Эмма, снова взяв его за руку. – Эта тайна навсегда останется между нами.
– Теперь это уже невозможно.
– Почему?
– Потому что Джайлз видел, как человек, следивший за нами, стоял напротив «Ночного клуба Эдди».
– В таком случае это мой отец опозорил себя, – заявила Эмма, – потому что не только снова нам солгал, но и нарушил данное обещание.
– В чем?
– Он обещал Джайлзу, что этот человек никогда больше не будет за ним следить.
– Этого человека интересовал не Джайлз, – поправил Гарри. – Думаю, он следил за моей матерью.
– Но зачем?
– Должно быть, он надеялся, что, если ему удастся доказать, как моя мать зарабатывает на жизнь, это убедит тебя порвать со мной.
– Как плохо он знает собственную дочь, – заметила Эмма, – ведь теперь я окончательно убедилась, что нас ничто не разлучит. И он уж точно не помешает мне восхищаться твоей матерью даже больше, чем прежде.
– Как ты можешь так говорить? – поразился Гарри.
