– Я не могу отрицать опасений капитана Тарранта, – сбивчиво подтвердила Мэйзи и на некоторое время умолкла. – Я признаю, что однажды у меня была связь с мистером Баррингтоном, – продолжила она и осеклась снова. – Только однажды, но, к несчастью, всего за несколько недель до того, как я вышла замуж за моего супруга… – уточнила она и медленно подняла голову. – У меня нет возможности узнать, кто настоящий отец Гарри.
– Я должен сообщить, – продолжил Смоленый Джек, – что Хьюго Баррингтон неоднократно угрожал миссис Клифтон, чтобы та никому не открыла его страшную тайну.
– Миссис Клифтон, можно задать вам вопрос? – мягко вмешался сэр Уолтер.
Мэйзи кивнула, не поднимая взгляда.
– Страдал ли ваш покойный супруг цветовой слепотой?
– Насколько мне известно, нет, – сообщила она еле слышно.
Сэр Уолтер повернулся к Гарри:
– Но вы ею страдаете, мальчик мой?
– Да, сэр, так и есть, – без заминки подтвердил Гарри. – Но какое это имеет значение?
– Потому что я тоже дальтоник, – пояснил сэр Уолтер. – Как и мои сын и внук. Это наследственная черта, преследующая нашу семью вот уже несколько поколений.
Гарри привлек Эмму к себе:
– Клянусь тебе, милая, я ничего об этом не знал.
– Конечно не знал, – подтвердила Элизабет Баррингтон, заговорив впервые за всю беседу. – Единственным, кто это знал, был мой супруг, а ему не хватило мужества выйти и признаться. Иначе бы ничего подобного не произошло. Отец, – добавила она, повернувшись к лорду Харви, – с твоего позволения, я прошу тебя объяснить нашим гостям, почему церемония не будет продолжена.
Тот кивнул.
– Положись в этом на меня, малышка, – сказал он, нежно погладив ее по руке. – Но что ты собираешься делать?
– Я собираюсь увезти мою дочь как можно дальше отсюда.
– Я не хочу уезжать, – возразила Эмма, – по крайней мере без Гарри.
– Боюсь, твой отец не оставил нам выбора, – сообщила Элизабет, бережно взяв ее под руку.
Но Эмма продолжала цепляться за Гарри, пока тот не отстранился сам.
– Боюсь, твоя мать права, милая, – шепнул он. – Но одного твой отец не добьется никогда – не заставит меня разлюбить тебя, и даже если на это уйдет весь остаток моей жизни, я докажу, что я не его сын.
– Возможно, вы предпочтете уйти через запасной выход, миссис Баррингтон? – предложил священник.
Эмма нехотя рассталась с Гарри и позволила матери себя увести.
Священник выпустил их из ризницы и провел по узкому коридору к двери, которая, к его удивлению, оказалась незапертой.
– Да пребудет с вами Господь, дети мои, – сказал он напоследок.
Элизабет провела дочь вокруг церкви и направилась к ожидавшим «роллс-ройсам». Она не обращала внимания на гостей, которые вышли подышать свежим воздухом или перекурить, а теперь даже не пытались скрыть любопытства при виде двух женщин, спешно садившихся в лимузин.
Открыв дверцу первой машины, Элизабет успела устроить дочь на заднем сиденье, прежде чем их заметил шофер. Он стоял у входа в церковь, поскольку не ожидал, что жених с невестой появятся раньше чем через полчаса, когда перезвон колоколов объявит миру о браке, заключенном между мистером и миссис Клифтон. Но стоило шоферу услышать, как захлопнулась дверца, он затушил сигарету, подбежал к автомобилю и сел за руль.
– Отвезите нас обратно в отель, – попросила Элизабет.
Обе молчали, пока не очутились в своем номере. Эмма, рыдая, бросилась на кровать, а мать гладила ее по волосам, совсем как в детстве.
– Что же мне делать? – всхлипывала Эмма. – Не могу же я вдруг взять и разлюбить Гарри!
– Уверена, этого никогда не произойдет, – признала Элизабет, – но, по велению судьбы, вы не сможете быть вместе, пока не выяснится, кто его отец.
Она продолжала гладить дочь по голове и уже решила, что та заснула, но Эмма снова заговорила.
– Что же я скажу моему ребенку, – тихонько прошептала она, – когда он спросит, кто его отец?
После того как Эмма с матерью покинули церковь, мне ярче всего запомнилось, как спокойно все держались. Не случилось ни одной истерики, никто не упал в обморок и даже не повысил голоса. Для случайного свидетеля вполне простительно было не догадаться, как много жизней вдруг было искалечено, а может быть, и разбито. Как это по-британски – присутствие духа и все такое: никто не хотел признавать, что его личная жизнь разлетелась вдребезги за какой-то час. Моя уж наверняка.
Я стоял в безмолвном оцепенении, пока актеры разыгрывали свои роли. Смоленый Джек сделал ровно то, что полагал собственным долгом, хотя его бледность и глубокие морщины выдавали обратное. Он мог воспользоваться легким выходом из положения и попросту отклонить наше приглашение, но кавалеры креста Виктории так просто не отступают.
Элизабет Баррингтон оказалась выкована из такого металла, который, будучи подвергнутым испытанию, продемонстрировал сугубо мужские качества: истинная Порция, пошедшая замуж не за Брута, как это ни грустно.
