– Дорогие возлюбленные, – начал он, – мы собрались здесь, в присутствии Божьем и перед лицом всех собравшихся, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака…
Внезапно Эмму охватило волнение. Она выучила наизусть, что и когда следует отвечать, но сейчас не могла вспомнить ни слова.
– Во-первых, они были установлены ради рождения потомства…
Эмма пыталась сосредоточиться на словах священника, но ей уже не терпелось сбежать и остаться наедине с Гарри. Возможно, им стоило уехать в Шотландию на день раньше и тайно обвенчаться в деревушке Гретна-Грин [53] , поближе к замку Малджелри, как она предлагала Гарри.
– Вступить во святой брак пришли сюда эти два человека. Потому если кто-то может указать на вескую причину, по которой они не могут вступить в законный священный брак, то пусть скажет сейчас или же молчит об этом отныне и навсегда…
Священник помолчал, выжидая, пока пройдет положенное время, прежде чем произнести слова «я требую от вас обоих и настаиваю», но тут отчетливый голос объявил:
– Я возражаю!
Эмма и Гарри разом обернулись посмотреть, кто произнес эти гибельные слова.
Священник недоверчиво поднял взгляд, на миг решив, что ослышался, но по всей церкви поворачивались головы – собравшиеся высматривали нарушителя. Он никогда не сталкивался с таким поворотом событий и теперь отчаянно вспоминал свои обязанности в подобных обстоятельствах.
Эмма спрятала лицо на груди Гарри, а тот обшаривал взглядом переговаривавшихся гостей, желая понять, кто же вызвал все это смятение и ужас. Он предположил, что это, должно быть, отец Эммы, но, посмотрев на первый ряд, увидел Хьюго Баррингтона, белого как мел и тоже озиравшегося.
Преподобному Стайлеру пришлось повысить голос, чтобы его расслышали за нарастающим шумом.
– Пусть джентльмен, который возражает против этого брака, назовет себя.
Высокая, прямая фигура шагнула в проход. Все взгляды были прикованы к капитану Джеку Тарранту, который подошел к алтарю и остановился перед священником. Эмма цеплялась за Гарри, боясь, что его вот-вот вырвут из ее рук.
– Правильно ли я понимаю, сэр, – молвил священник, – что этот брак, по вашему мнению, не должен быть заключен?
– Совершенно верно, сэр, – тихо подтвердил Смоленый Джек.
– Тогда я должен попросить вас, невесту с женихом и их ближайших родственников пройти со мной в ризницу. – Повысив голос, он добавил: – Собравшимся следует оставаться на местах, пока я не рассмотрю возражение и не объявлю о своем решении.
Все, кого он назвал, направились в ризницу, последними шли Гарри с Эммой. Никто из них не пытался заговорить, хотя гости продолжали шумно перешептываться.
Как только две семьи втиснулись в крохотную ризницу, преподобный Стайлер закрыл дверь.
– Капитан Таррант, – начал он, – я должен сообщить вам, что только меня закон наделяет правом определять, следует ли этому бракосочетанию продолжаться. Я не приду ни к какому решению, пока не услышу ваши возражения.
Единственным человеком, сохранявшим спокойствие в этой переполненной комнатушке, был Смоленый Джек.
– Благодарю, святой отец, – отозвался он. – Прежде всего я должен извиниться за мое вмешательство перед всеми вами, и особенно перед Эммой и Гарри. Последние недели я боролся со своей совестью, пока не пришел к этому прискорбному решению. Я мог бы поступить просто: найти какой-нибудь повод не присутствовать на сегодняшней церемонии. До сих пор я молчал в надежде, что со временем любые возражения отсеются как не имеющие отношения к делу. Но этого, увы, не произошло, поскольку любовь Гарри и Эммы друг к другу с годами только крепла, и по этой причине мне дальше невозможно скрывать правду.
Речь Смоленого настолько всех захватила, что лишь Элизабет Баррингтон заметила, как ее муж тихонько выскользнул через заднюю дверь ризницы.
– Спасибо, капитан Таррант, – кивнул преподобный Стайлер. – Но, хотя я признаю, что вмешались вы из благих побуждений, мне нужно знать, какие именно обвинения вы предъявляете этим двум молодым людям.
– Я не предъявляю обвинений ни Гарри, ни Эмме – я люблю их, восхищаюсь обоими и уверен, что им известно не больше, чем всем остальным. Нет, я обвиняю Хьюго Баррингтона, который уже много лет знает о том, что с некоторой вероятностью приходится отцом обоим этим несчастным детям.
По ризнице прокатился изумленный вздох – все пытались осознать чудовищность этого утверждения. Священник молчал, пока не сумел вернуть себе их внимание.
– Присутствует ли тут кто-либо, способный подтвердить или опровергнуть заявление капитана Тарранта?
– Это не может быть правдой, – выговорила Эмма, все еще держась за Гарри. – Тут какая-то ошибка. Конечно же, мой отец не мог…
Именно тогда все обратили внимание на то, что отца невесты уже нет в помещении. Священник повернулся к тихо всхлипывавшей миссис Клифтон.
