– Вовсе нет, – тихо поправил Джайлз. – Сегодня мы выяснили, что Эмма, возможно, приходится тебе сводной сестрой. Теперь я понимаю, почему отец хранил в тайне связь с твоей матерью: намного больше его беспокоило, что о его отцовстве узнаешь ты.
– Я не понимаю, в чем разница, – признался я, уставившись на него.
– Вспомни единственный вопрос, который он задал тебе в тот раз.
– Он спросил, когда у меня день рождения.
– Верно, и когда он выяснил, что ты на несколько недель старше меня, то вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. И позже, когда нам пришла пора возвращаться в школу, он даже не вышел из кабинета попрощаться, хотя это был мой день рождения. И вплоть до сегодняшнего дня я не понимал смысла его действий.
– Что важного в этой мелочи через столько лет? – удивился я.
– Именно тогда мой отец понял, что его первенцем можешь быть ты и титул, дело и все имущество достанутся не мне, а тебе.
– Но твой отец может оставить собственность кому пожелает, и это уж точно буду не я.
– Хорошо бы все было так просто, – возразил Джайлз, – но, как порой напоминает мне дедушка, его отца, сэра Джошуа Баррингтона, возвела в рыцарское достоинство королева Виктория в тысяча восемьсот семьдесят седьмом году за службу в судостроении. В своем завещании он указал, чтобы все его титулы, дела и имущество передавались старшему из живых сыновей, и так во веки веков.
– Но я не претендую на чужое, – возразил я, пытаясь его успокоить.
– Не сомневаюсь, – ответил Джайлз, – но тебе могут не оставить выбора, поскольку, когда пробьет час, закон потребует от тебя занять свое место во главе семейства Баррингтон.
