По крайней мере его смерть разрешит затруднения многих дорогих ему людей. Эмма освободится от обета до конца своих дней не обращать внимания ни на кого другого. Сэру Уолтеру больше не придется тревожиться о последствиях отцовского завещания. Со временем Джайлз унаследует титул и все имущество своего отца. Даже Хьюго Баррингтон, возможно, уцелеет теперь, когда ему больше не придется доказывать, что Гарри не его сын. Только дорогая матушка…
Внезапно раздался жуткий взрыв. «Девонец» раскололся надвое, и через несколько секунд обе половинки вздыбились, словно пара испуганных лошадей, и ушли на дно океана.
Капитан подлодки наблюдал за этим в перископ, пока «Девонец» не скрылся под водой, оставив после себя тысячу пестрых ситцевых платьев и множество тел, качавшихся на волнах среди плавающих картофелин.
– Можете назвать свое имя?
Гарри смотрел на медсестру, но не смог шевельнуть губами.
– Вы меня слышите?
Снова американский акцент.
Юноше удалось слабо кивнуть, и она улыбнулась. Он услышал, как открылась дверь, хотя и не разглядел, кто вошел в судовой лазарет. Но сестра немедленно его покинула – должно быть, какое-то начальство. Гарри не видел их, но слышал, и ему казалось, будто он подслушивает.
– Добрый вечер, сестра Крейвен, – донесся голос человека постарше.
– Добрый вечер, доктор Уоллес, – ответила та.
– Как дела у наших пациентов?
– Один явно пошел на поправку. Второй по-прежнему без сознания.
«Значит, нас выжило по меньшей мере двое», – подумал Гарри.
Ему хотелось кричать от радости, но, хотя его губы и шевелились, не было слышно ни слова.
– И мы по-прежнему не знаем, кто они?
– Нет, но недавно заходил капитан Паркер, и я показала ему остатки их формы. Так вот, он не сомневается, что оба служили офицерами.
Гарри воспрянул духом при мысли, что капитан Хэйвенс мог выжить. Он услышал, как доктор подошел к другой койке, но не смог повернуть голову и посмотреть, кто там лежит.
– Бедняга, – услышал он вскоре, – я удивлюсь, если он переживет ночь.
«Тогда вы не знаете капитана Хэйвенса, – хотелось вмешаться Гарри. – Не так-то просто его убить».
Доктор вернулся к постели Гарри и начал его осматривать. Гарри с трудом разглядел мужчину средних лет с серьезным, задумчивым лицом. Закончив осмотр, доктор Уоллес обратился к сестре.
– Этот внушает мне куда большую надежду, – прошептал он, – хотя после всего, что ему пришлось вынести, шансы пятьдесят на пятьдесят. Не сдавайтесь, молодой человек, – добавил он, посмотрев на Гарри, хотя и не мог быть уверен, что пациент его слышит. – Мы постараемся сохранить вам жизнь.
Гарри хотел поблагодарить его, но лишь снова едва кивнул.
– Если кто-то из них ночью умрет, – расслышал он шепот Уоллеса, обращенный к сестре, – вам известен надлежащий порядок действий?
– Да, доктор. Следует немедленно уведомить капитана, а тело перенести в морг.
Гарри хотелось спросить, сколько его товарищей уже находится там.
– И мне доложите, – добавил Уоллес, – даже если я уже лягу спать.
– Конечно, доктор. Могу я узнать, как капитан решил поступить с бедолагами, которые уже были мертвы, когда мы вытащили их из воды?
– Поскольку все они были моряками, он приказал похоронить их в море завтра утром, как только рассветет.
– Почему так рано?
– Он не хочет, чтобы пассажиры увидели, сколько людей погибло, – пояснил доктор, направляясь к выходу.
Гарри услышал скрип двери.
– Доброй ночи, сестра.
– Доброй ночи, доктор, – откликнулась та, и дверь закрылась.
Сестра Крейвен подошла и села у койки Гарри.
– Наплевать мне на шансы, – заявила она. – Ты будешь жить.
Гарри поднял взгляд на сестру – лицо ее трудно было разглядеть за накрахмаленной белой формой и чепцом, но он не мог не заметить пылкую убежденность, горевшую в ее глазах.
