В следующие несколько недель Гарри все реже бывал у Смоленого, пока они не стали встречаться только по утрам в субботу. Тот понял, что мистер Холкомб, должно быть, преуспел в задуманном, когда мальчик спросил, придет ли в ближайшее воскресенье его старший друг в церковь Святого Рождества послушать, как он поет.
Воскресным утром Смоленый поднялся рано, воспользовался личной уборной сэра Уолтера на шестом этаже, чтобы принять душ – недавнее изобретение, и даже подровнял бороду, а затем надел другой костюм, отданный ему все тем же сэром Уолтером.
Явившись в церковь Святого Рождества перед самым началом службы, он проскользнул в задний ряд и сел на краю скамьи. Миссис Клифтон он заметил в третьем ряду; по обе стороны от нее сидели, очевидно, ее родители. Что до мисс Манди, он легко нашел бы ее и в тысячном приходе.
Мистер Холкомб не преувеличивал, когда говорил о голосе Гарри. Лучшего Смоленый не слышал и в те времена, когда еще посещал Уэльский собор. Стоило мальчику открыть рот, чтобы спеть «Веди меня, Господь», и у Смоленого не осталось ни малейших сомнений в том, что его протеже достался исключительный дар.
Как только преподобный Уоттс благословил паству, Смоленый Джек выскользнул из церкви и поспешно вернулся в порт. Ему придется подождать до следующей субботы, прежде чем он сможет сказать мальчику, какое наслаждение он получил от его пения.
На обратном пути Смоленому вспомнился упрек сэра Уолтера.
«Ты мог бы сделать для Гарри куда больше, если бы только отказался от этого самоотречения».
Он хорошенько обдумал слова сэра Уолтера, но решил, что еще не готов избавиться от груза вины. Однако он знал человека, который мог бы изменить жизнь Гарри; человека, бывшего рядом с ним в тот ужасный день; того, с кем не разговаривал вот уже больше двадцати пяти лет. Человека, который преподавал в школе, готовившей хористов для церкви Святой Марии в Редклиффе. К сожалению, сложилось так, что учеников на их ежегодную стипендию хориста обычно вербовали не в общеобразовательной школе Мерривуд, а потому его еще предстояло подтолкнуть в нужном направлении.
Смоленый опасался лишь того, что лейтенант Фробишер его не вспомнит.Смоленый выждал, пока Хьюго не ушел из конторы, но минуло еще минут тридцать, прежде чем огни в кабинете мисс Поттс наконец-то погасли.
Он вышел из вагона и медленно двинулся к конторе, понимая, что у него осталось всего полчаса до прихода уборщиц. Прокрался в неосвещенное здание и поднялся по лестнице на шестой этаж; после двадцати пяти лет, в течение которых сэр Уолтер закрывал глаза на его визиты, он научился, как кошка, отыскивать в темноте дорогу к двери с табличкой «Исполнительный директор».
Он сел за стол Хьюго. Включил свет – если его кто-нибудь заметит, то решит, что это мисс Поттс заработалась допоздна. Пролистал телефонный справочник до буквы «С» и святых: Святого Андрея, Беатрисы, Беды.
Впервые в жизни он взял в руки телефонную трубку, не вполне уверенный, что делать дальше.
– Номер, пожалуйста? – раздался оттуда голос.
– ТЕМ восемь-шесть-один-два, – прочитал Смоленый, поставив указательный палец прямо под номером.
– Спасибо, сэр.
