Ожидая, Смоленый с каждой минутой волновался все сильнее. Что сказать, если к телефону подойдет кто-то другой? Тогда он просто повесит трубку. Он достал из кармана листок бумаги, развернул и положил перед собой на стол. Тут он услышал тональный сигнал, щелчок, а затем и мужской голос.
– Дом Фробишера, – представился тот.
– Это Ноэл Фробишер? – уточнил Смоленый, припоминая традицию, по которой каждый пансион в школе Святого Беды назывался в честь нынешнего главы.
Он опустил взгляд на свой сценарий: каждая реплика была тщательно выверена и многократно отрепетирована.
– Я у телефона, – подтвердил Фробишер, явно удивленный тем, что незнакомец обратился к нему по имени.
Последовала долгая пауза.
– Есть там кто-нибудь? – с некоторым раздражением осведомился Фробишер.
– Да, это капитан Джек Таррант.
На этот раз тишина продлилась еще дольше.
– Добрый вечер, сэр, – в конце концов произнес Фробишер.
– Прости, что звоню так поздно, старина, но мне нужен твой совет.
– Не стоит извинений, сэр. Для меня большая честь разговаривать с вами после стольких лет.
– Спасибо на добром слове, – сказал Смоленый Джек. – Я постараюсь не отнять у тебя слишком много времени, но мне нужно знать, по-прежнему ли школа Святого Беды готовит сопранистов для хора церкви Святой Марии в Редклиффе?
– Мы действительно этим занимаемся, сэр. Несмотря на множество перемен, эта традиция остается неколебимой.
– И в мое время, – продолжал Смоленый, – школа ежегодно присуждала стипендию хориста сопранисту, обладающему исключительным талантом.
– Это по-прежнему так, сэр. Собственно говоря, мы будем рассматривать заявления на это место в ближайшие несколько недель.
– Из любой школы графства?
– Да, из любой школы, способной представить выдающееся сопрано. Но мальчик также должен иметь серьезную академическую подготовку.
– Что ж, в таком случае, – заключил Смоленый Джек, – я бы хотел предложить кандидата на рассмотрение.
– Конечно, сэр. Какую школу мальчик посещает в настоящее время?
– Общеобразовательную школу Мерривуд.
Последовало очередное долгое молчание.
– Должен признаться, нам еще не приходилось иметь дела с соискателями из этой школы. Вы, случайно, не знаете, как зовут их учителя музыки?
– Там нет учителя музыки, – пояснил Смоленый, – но ты свяжись с классным руководителем мальчика, мистером Холкомбом, и он представит тебя его хормейстеру.
– Могу я узнать имя мальчика? – спросил Фробишер.
– Гарри Клифтон. Если хочешь услышать, как он поет, советую в это воскресенье прийти к заутрене в церковь Святого Рождества.
– Вы там будете, сэр?
– Нет.
– А как мне связаться с вами, когда я услышу, как мальчик поет?
– Никак, – отрезал Смоленый и положил трубку.
Пока он складывал свой сценарий и прятал его в карман, ему показалось, что снаружи по гравию захрустели шаги. Он поспешно погасил свет и выскользнул из кабинета мистера Хьюго в коридор.
Он услышал скрип открывшейся двери и голоса на лестнице. Меньше всего ему было нужно, чтобы его застали на шестом этаже, который строжайше воспрещалось посещать всем, кроме руководства компании и мисс Поттс. Он не хотел поставить сэра Уолтера в неловкое положение.
Смоленый Джек начал быстро спускаться по лестнице. Он добрался до четвертого этажа, когда увидел направлявшуюся к нему миссис Неттлс со шваброй в одной руке, ведром в другой и незнакомой ему женщиной рядом.
– Добрый вечер, миссис Неттлс, – поздоровался Смоленый. – В такой вечер и обход делать приятно.
– Привет, Джек, – откликнулась она, проходя мимо.
Свернув за угол, он остановился и прислушался.
– Это Смоленый Джек, – донесся до него голос миссис Неттлс. – Ночной сторож. Совершенно чокнутый, но вполне безобиден. Если наткнешься на него, просто не обращай внимания…
С каждым шагом ее слова делались тише, пока не смолкли окончательно. Смоленый негромко фыркнул.
По дороге к себе в вагон он раздумывал, как скоро Гарри придет к нему советоваться, стоит ли ему подавать заявление на стипендию хориста в школу Святого Беды.
Гарри постучал в дверь вагона, вошел и сел напротив Смоленого в купе первого класса.
Покуда длился триместр в школе Святого Беды, мальчик мог видеться с ним только по утрам в субботу. Смоленый, в свою очередь, отвечал ему тем, что посещал заутреню в церкви Святой Марии в Редклиффе, где наслаждался, наблюдая с последнего ряда за тем, как мистер Фробишер и мистер Холкомб сияют от гордости за его протеже.
На каникулах Смоленый никогда не знал точно, когда появится Гарри, поскольку тот явно воспринимал железнодорожный вагон как второй дом. Едва же Гарри возвращался в школу Святого Беды к началу очередного триместра, Смоленый начинал тосковать по обществу мальчика. Он был тронут, когда миссис Клифтон назвала его отцом, которого Гарри никогда не знал. Сказать по правде, он сам всегда хотел такого сына.
– Никак уже разнес газеты? – спросил Смоленый, протирая глаза и моргая, когда Гарри вошел в вагон тем субботним утром.
– Нет, ты просто задремал, старичок, – заявил Гарри, передавая ему номер вчерашней «Таймс».
