— Я обязательно присмотрю, — согласился князь. — Ни сестра, ни ее подарок не останутся рядом с княгиней дольше, чем необходимо. Я сразу отправлю их в поместье, только мы пересечем границу империи.
— Хорошо. Княгиню берегите, она доверчивая и открытая, мало знает людей.
— Я сумею защитить мою жену от любой опасности!
— Возможно, — грустно согласился жрец. — Но кто защитит ее от тебя самого?
Продолжение следует.
Сегодня с продой получилось. Завтра — не уверена, но постараюсь.
— Я уважаю жрецов Триединого, — строго ответил Рагнар. — Но это не означает, что жрецам позволено все. Следите за тем, что и кому говорите. Алана — моя жена, будущая мать моих детей, ей не требуется защита от собственного мужа.
Священнослужители опустили головы, не желая продолжать разговор.
— Идти нам надо, князь, — проговорил старший. — У каждого своя судьба, кто мы такие, чтобы пытаться ее изменить?
Рагнар стоял и смотрел, как фигуры священнослужителей скрываются в вечернем сумраке.
Что-то он упустил…
Встряхнув головой, мужчина выпрямился и глубоко вздохнул — он передаст воинам, чтобы Ринаю не попускали к его жене и вообще, пусть она посидит вместе с Лианой в повозке, целее будут. Тем более что стриженая девушка сама не горит желанием показываться другим на глаза, а кормилица вместо прогулок обязана постоянно находиться рядом с подопечной.
Мысли Рагнара перепрыгнули на Алану.
Оказывается, его жена не просто наследница Саритании, но еще имеет единственные в своем роде способности. Он не прогадал, когда согласился жениться на ней. Она, конечно, не красавица и часто говорит странные слова и озвучивает еще более странные мысли, пытается судить, о чем женщины вообще понятия не имеют, но если заняться ее воспитанием, приложить, где ласку, а где и строгость, то через год-два из нее может получиться вполне достойная спутница жизни.
Значит, это не от волнения у него упал, а Алана пожелала. Что же, вовремя она это сделала, ничего не скажешь. Но в дальнейшем ему надо тщательнее следить и за собой и за женой. Больше падений по чужой воле он допустить не должен.
Пока князь ходил провожать жрецов, Светлана успела сполоснуться, воспользовалась местными «удобствами» за ширмочкой и переоделась в ночное платье.
Деяна расстелила одеяла, явно в расчете на двоих, и удалилась.
Итак, три дня долой, а воз и ныне там.
Зря она язык распустила, ой, зря! Ничему ее жизнь не учит: никто не любит правду, если эта правда задевает его самого.
Глупо и наивно ждать, что муж послушает и сразу переделает все законы, возьмет в советники женщину, запретит браки по договору, наказывать женщин розгами и так далее.
Князь пока терпелив с ней по одной простой причине — чувствует свою вину за обряд, заодно, наверное, хочет повторения обряда по добровольному согласию жены, а не под принуждением.
Кстати, вопрос — принуждение на нее не действует, но магические путы сработали. Потому что она не умеет пользоваться даром или потому, что она не имеет от них защиты?
Жаль, спросить не у кого.
Размышления прервал вернувшийся супруг, и Светлана поглубже зарылась в одеяло.
Князь потоптался по шатру, погремел тазом за ширмой, пошуршал одеждой и скользнул на ложе рядом с девушкой.
Света замерла.
Несколько секунд ничего не происходило, а потом рука мужа пошла исследовать женские территории.
Светлана сжалась, решая, оттолкнуть или стереть. Супружеских отношений рано или поздно ей не избежать, это ясно, но есть выбор — попытаться «расслабиться и получить удовольствие» или сопротивляться, будто ее режут?
Рука супруга поглаживала, массировала, двигалась осторожно и мягко.
— Ты не спишь, я чувствую, — проговорил Рагнар. — Не сжимайся, я ничего такого делать не собираюсь. Немного поласкаю тебя. Ты — моя жена и должна привыкнуть к моему присутствию и прикосновениям.
Светлана решила промолчать, чутко прислушиваясь к своим ощущениям — муж не особенно наглеет и даже где-то приятен. Но на что-то большее, чем просто поглаживания она пока определенно не готова.
Рагнар придвинулся вплотную, уткнулся носом в волосы жены.
— Надо расплетать косы на ночь, пусть отдыхают, — проговорил он, ловко разбирая и расправляя прядки. — У тебя такие волосы, все время хочется к ним прикасаться. Не прячь их от меня, хочу каждую ночь любоваться!
Мужчина приподнял в руках золотые волны, пропустил сквозь пальцы, погладил, наклонился и с наслаждением вдохнул.
— Встань, я посмотрю!
Светлана помялась, но решила, что от нее не убудет — встала и отошла, развернувшись к мужу лицом.
— Покружись!
«Хм, нашел ярмарочного медведя»!
Девушка медленно повернулась несколько раз и замерла, настороженно глядя на князя.
— Только мне можно видеть твои волосы распущенными! — напомнил Рагнар. — И только я могу к ним прикасаться!
«Чудно — волосы! Я понимаю — коленки не оголяй, или, там, грудь прикрой, но волосы! Чужой мир, чужие правила».
— Я могу лечь? — поинтересовалась она у Рагнара.
— Ложись, — муж отогнул и приподнял одеяло, показывая, что ложиться ей придется ему под бок.
Мелькнул голый торс мужчины, и Светлана напряглась — а штаны-то на нем есть? Или трусы?
