— Мистрис, я помню свое место и знаю свои обязанности, — взмолилась женщина. — Когда вы решили, что вам пришло время родить наследника, то я безропотно выпила зелье для зачатия и провела ночь с мужчиной. Я знала с детства, что стану кормилицей для наследника. Так же знала, что для этого мне самой придется родить тогда, когда вы прикажете и от того, от кого решите вы. Но никто не говорил, что мою малышку отнимут! Ни разу за все время, чтобы вы мне ни приказали, я не ослушалась вас. Но я люблю мое дитя и хочу растить его сама, пожалейте меня!
Саная пристально следила за эмоциями кормилицы и решала, пройдет или придется вмешаться?
К сожалению, похоже, у женщины сорвало голову, она оказалась преданной матерью, одними отговорками не обойдешься. Для большего эффекта, кроме внушения, придется заставить Ринаю поверить, что в ее беде виновна только Алана. Нельзя, чтобы в голову доверенного человека закралась хотя бы капля сомнения относительно госпожи. И запрет на причинение вреда младенцу Алане надо усилить. Мало ли, убитая горем мать на многое способна!
Правительница выпустила силу и медленно проговорила, глядя молочной сестре в глаза:
— Если бы у меня не родился близнец Лианы, твой ребенок был бы с тобой рядом, но рождение Аланы все изменило. Это она виновата, что ты никогда не увидишь и не обнимешь свою дочку, но твой долг повиноваться мне. Я приказываю кормить Лиану, ей положена большая доля заботы и внимания, она заменит тебе потерянного ребенка. Также тебе надлежит кормить двух других девочек — дочку магистра и лишнюю. Ты не должна делать ничего, что могло бы навредить Алане и Милисенте, ни словом, ни делом, ни бездействием, ни с умыслом, ни без умысла. Пока жива Алана — жива и твоя дочь. Твоя дочь у других людей, не ищи ее, не спрашивай о ней, забудь ее!
Риная покачнулась, поймав сильный импульс, и тихо осела на пол.
Впоследствии выяснилось, что Санная неправильно распределила потоки, и Риная о существовании дочери не забыла, а наоборот, постоянно помнила и о ребенке и из-за кого она лишена возможности самой растить девочку. Но поскольку, магическая клятва не позволяла кормилице навредить ненавистной близняшке, то Санная решила ничего не изменять и не поправлять.
Риная спокойно выслушала жрецов, перечить не стала, только не удержала злости во взгляде, когда речь зашла о княгине. Жрецы моги помешать ее планам, это она понимала. Что не заметит обычный человек, жрец Триединого не пропустит. Они умеют распознавать ложь, видеть насквозь, если то-то заподозрят. Но священнослужители быстро покинули стоянку, и кормилице больше не о чем было беспокоиться.
— Лиана, сокровище мое, вы подумали, на кого из слуг мы можем положиться?
— Да, я обдумывала это и наверняка сказать не могу, — ответила девушка. — Возможно, на Алану обижена одна из ее служанок. Девушка не отказала князю в удовольствии, их застала ничтожная, устроила скандал, и служанку отправили помогать поварам. Не думаю, что она довольна таким смещением.
— Надо поговорить с ней незаметно. Где, говоришь, она сейчас работает? И как ее имя?
— При поварах. Наверное, на какой-нибудь грязной работе, а имя я спрошу у кого-нибудь из прислуги.
К вечеру выяснилось, что девушку зовут Маяна и что она на самом деле приставлена к посуде и чистке овощей.
Поговорить с ней без свидетелей, когда кругом столько глаз, было сложно, но Риная придумала, как это осуществить.
Она подгадала время, когда после ужина, все переместились ближе к своим спальным местам, и вышла из повозки, спокойно направившись в сторону небольшой речушки, на берегу которой и был разбит лагерь. Охрана лениво проводила ее взглядом, но женщина шла в противоположную от шатра князя сторону, и воины успокоились — решила искупаться, их это не касается.
Риная спустилась к речке, побродила по воде, прячась за кустами, прошла вдоль берега и вышла как раз напротив места, где готовили пищу. Как она и предполагала, в это время все повара и подсобные рабочие уже наслаждались отдыхом, и только одинокая служанка домывала кастрюли.
- Маяна? — обратилась кормилица к посудомойке.
— Да, это я, — ответила девушка, отвлекшись от кастрюли, и мочалка, возившая внутри емкости, тут же замерла на месте.
— Чем ты провинилась, за что ты наказана? Была служанкой княгини, а сейчас чистишь кастрюли, портишь себе руки!
— Да не порчу я, — возразила Маяна. — Магия моет, я только слежу и направляю. А вы кто и почему интересуетесь?
— Я никто, просто кормилица Ее Светлости Лианы, еду с ней в повозке. Вот, услышала, как тебя княгиня наказала за послушание, стало жалко. Думаю, дай подойду, посочувствую.
— Да не в чем сочувствовать, — усмехнулась девушка. — Я сама виновата, нечего было на князя глаза распускать. Он всего лишь мужчина, и не может отказаться, если женщина сама хочет. И не наказали меня, а просто убрали с глаз княгини. Ни одна жена не пожелает каждый день видеть любовницу мужа.
