— Да, я помню, — рассердилась Светлана. — Муж может пить из любой чашки, какая ему попадется, стоит ему почувствовать жажду, а жена обязана ждать, когда ее чашка нагуляется и изволит о ней вспомнить. И даже если жена умирает от жажды, а своя чашка где-то бродит, то придется так и умереть от обезвоживания, хотя рядом целый сервиз на двадцать четыре персоны. Забыла добавить — трогать свою чашку и в руки её брать жена может только наедине, а если рядом другие чашки и стаканы, обязана смирно сидеть, потупив глаза.
Девушка отодвинула тарелку, подтянула другую и принялась ковырять в ней, стараясь не слишком показывать, как она задета.
«В конце концов, он мне никто! Вернее, муж, но только формально. Нет, не формально, а как раз натурально, но она его не выбирала и он ее — тоже. Она ему вообще до одного места, возится только потому, что накосячил и хочет наследника поскорее получить. Да чтобы она еще хоть раз сама приблизилась и приласкалась! Одернул, будто она скользкая жаба или еще что не менее неприятное! Девок трахать у всех на глазах — нормально, а жена к руке прижалась — дура, сколько жизнь учит, до сих пор не выучилась — это неуместно и недопустимо»!
Князь посматривал на пыхтящую женщину и посмеивался про себя.
Какая она еще девочка! Дуется на ерунду, ничего, поймет со временем. А чтобы не поощрять ее капризы, он сейчас не станет ни успокаивать, ни утешать. Он женскую натуру знает — стоит только показать, что жена ему небезразлична, как она тут же примется условия ставить и пытаться им управлять. Только пока женщина не уверена в своей неотразимости, мужчина и может быть спокоен.
Ничего, сюрприз ей понравится, и она сразу сменит гнев на милость! Хорошо, что он немного изменил маршрут, и они проедут всего в километре от Рощи Фей!
На лошади туда не подъедешь, только пешком, но расстояние небольшое, дойдет, не переломится. Фей уважают все женщины, ни одна не откажется от возможности посетить Рощу и пообщаться с волшебным народом. Мужчинам вход в Рощу запрещен, но он подождет жену на опушке, а потом, когда она будет умиротворена и довольна, сам отведет ее в комнату, и всю ночь будет делать наследника.
Рагнар улыбнулся, представив, как поражена и счастлива будет Алана и как потом его отблагодарит.
А сейчас пусть подуется, женщин иногда полезно оставить один на один со своими обидами.
Как бы там ни было, отдых в комфортных условиях Светлане очень понравился.
Ну и пусть муж исчез сразу после обеда, пусть оставил ее раздосадованной. Да, ночью супруг немного удивил, и она позволила себе — самую каплю! — подумать, что у них все еще может сложиться, как в нормальной семье, но потом Рагнар прямо и четко указал ее место. Так что, не на что обижаться, разве только на себя саму, в конце концов, любви Свете никто и не обещал.
Светлана дождалась, когда служанки уберут со стола, потом велела приготовить угощение для текинца и вышла в конюшню.
Жеребец ее узнал и заржал, когда она еще шла по проходу между двумя рядами стойл.
Фейри! Я тоже соскучилась! — Светлана довольно засмеялась, когда любопытная морда подсунулась ей под руку. — Нетерпеливый, как все мужчины. Сейчас, сейчас, не спеши!
Конь подбирал куски, жевал, толкался носом, подставлял голову под ласковые руки и тихо фыркал.
Ее бы воля, весь остаток дня провела бы с ним.
Каждый раз девушка придирчиво проверяла состояние шерсти жеребца, но ухаживали за ним отменно. Шкура всегда блестела и переливалась, грива и хвост были расчесаны и переплетены шнурами, копыта вычищены.
Конюшня при гостинице была большая, буквой «Г».
Текинец стоял в предпоследнем стойле в «хвостике» буквы, и Светлана, пока шла к нему, полюбовалась на остальных обитателей. Конечно, красивее Фейри здесь никого не было, но гнедой чистокровка Рагнара тоже притягивал взгляд. Света уже не раз и его угощала морковью — ей не жалко, а хозяин вряд ли по своей инициативе побалует — и жеребец приветствовал ее, подойдя к проему в двери и свесив голову в проход. Пришлось остановиться и уделить и Ниязу немного вкусностей и ласки.
Уже привычные к подобным чудачествам княгини, охранники окинули беглым взглядом конюшню и остались возле входа, с девушкой отправился только тот, который нес блюдо с лакомствами.
В конюшне княгиня провела почти час и с сожалением вернулась в гостиницу.
Делать было нечего, Милисента была занята сборами. Магистр купил лошадей, кое-каких припасов и еще что-то необходимое, и теперь следил, как все это доставлялось и грузилось в повозку.
От тоски, Света велела Деяне принести украшения, обвешалась, как ёлка гирляндами, и отправилась гулять по двору.
Муж, конечно, сатрап и диктатор, но уж, коль она княгиня, то приходится вести себя, как здесь принято.
Дефиле большого удовольствия не доставило, и спустя полчаса девушка вернулась в комнаты, но воины и слуги украшения заметили и отметили. Князю тоже передадут, что жена выгуливала драгоценности, а, значит, довольна подарками.
Вечером ужинать пришлось в одиночестве, супруг так и не появился.
