Александр
– Я согласен.
Старшина Вильям одобрительно кивнул.
В главном зале собрались все стражи, выжившие после нападения некромантов. Капитан Вильям временно принял управление крепостью, назначив капитаном лейтенанта Отто. Весть о нападении была уже отправлена в императорский дворец, и скоро должны были прибыть посланцы императора.
Нас было триста десять, а осталось двести сорок три. Пятьдесят погибло, двенадцать тяжелораненых занимали койки в лекарском крыле. И семь было похищено. Включая Мастина. Когда некроманты поняли, что внезапная атака провалилась, они бежали, прихватив с собой пленников. И сейчас три ученика Мастина сбивались с ног, леча раненых.
Но кто-то опоил всех караульных на стене – внезапная атака почти удалась. И если бы один из стражей не пожертвовал собой и не ударил в гонг, то Бастария была бы захвачена.
Трех некромантов оставили в живых, остальных безжалостно сожгли.
Неукоснительно исполняемое правило стражей: пленных оставлять только в крайнем случае. После допросов их тоже отправят на сожжение.
Эжен пропал. Никто не видел, как он возвращался в крепость: караульные были убиты. И я не знал, похитили ли Эжена некроманты или он просто не добрался до крепости вместе с Асирой.
Кристен повезло: пока я был в отключке и «гостил» у Дэниела, она забрала урну и отправилась на ту сторону в сопровождении двух старших стражей. И успела сделать это до нападения.
Я даже не простился с Иниго.
Через три дня мы отправимся в деревню некромантов и сожжем ее дотла. Предупреждение, затем нападение в деревне и открытое неповиновение требовало не просто сожжения. А даже показательной казни. Всех жителей обезглавят и выставят головы напоказ остальным существам.
Да, я согласился на это задание уже без сомнений.
Подрывники были в пути: после того как нападение прекратилось, старшина Вильям сразу связался с Северной крепостью. В последнее время все больше воинских практик проходило именно с подрывными работами; среди младших стражей ходили слухи о модификациях и перевооружении. И вот теперь выдался шанс испытать уже на деле мощь нового оружия.
Прошло три года
Она была связана. Следы на теле указывали на то, что ее пытали. Издевались над ней. А когда узнали все
Старшина Вильям продолжал вещать с трибуны. О долге стражей. О чести. О том, что мы должны сокрушить этих выродков и поставить их раз и навсегда на место. Его словам вторил одобрительный рев.
Чем больше они говорили, тем меньше я их слышал. Все больше погружался в себя, пока не достиг максимальной точки созерцания.
И отматывал три года по дням. Смерть Бо. Смерть Иниго. Обход деревень. Маррдеры. Некроманты… Онемасы. Обучение у старика. Утренние тренировки с Иниго. Дурашливый Эжен. «Мой принц, доброе утро…»
Эжен, что ты знал? И что знала Бо?
Я отматывал и отматывал дни, пока не дошел до той ночи. Огненные глаза. Мое решение остаться. Любопытство и последствия любопытства.
Но чем больше я думал о той ночи, тем больше во мне нарастала злость. Гнев. Ярость.
Если бы я знал, чем все обернется, поддался бы я соблазну? Меня сразу предупреждали о том, что он попробует манипулировать мной. Что ему нужна власть. Что он хочет стать правителем. Как же просто все вышло.
Ведь все было очевидно. Всем вокруг, кроме меня.
– Александр, есть возражения?
– Никак нет, старшина.
Уже в коридоре я поразился тому, как давят на меня стены Бастарии.
Хотелось кричать.
Хотелось бежать.
Душно.
Я повернул ручку и зашел в нашу комнату. Кровать Иниго была аккуратно застелена. Подушка лежала ровно, покрывало без единой складки. На кровати Эжена, напротив, царил беспорядок: подушка смята, красная пижама скомкана и валяется в углу. Почему-то только один серый носок лежал возле изголовья.
Все три дня я почти не выходил из комнаты. Похороны стражей и старшины прошли без меня – их сожгли так же, как и Иниго, в огромной печи. Прах собрали в урны и поместили в общем склепе стражей.
Пару раз я быстро завтракал и ужинал в обеденном зале. И старался прийти так, чтобы уйти до того, как появятся другие стражи и кадеты. Мне нужно было тихое место для размышлений.
Мои злость и желание мести становились все ярче и требовательнее. Я понимал, что дальше так не может продолжаться. Моя жизнь… изменилась.
И я сам – тоже.
На третий день в дверь тихонько постучали.
– Входи, – негромко отозвался я.
