Наступила пауза, а затем послышались тихий вздох и шуршание одежды. А через несколько мгновений легкий мерный скрип кровати и тихие стоны. Я провел рукой по лицу. Предполагать – это одно, но быть свидетелем – другое.
Их любовные игры продолжались недолго.
– Ты пойми меня правильно, – продолжила капитан Стефания после того, как они оба отдышались. – Мы с тобой в одной лодке. Неразделенная любовь – это тяжелое бремя.
– Но твой, хоть и занят делами Сопротивления, все же здесь, – хмыкнул Вильям. – Шанс есть. Я сделал все, что в моих силах, чтобы она переродилась.
Опять наступила пауза. Длительная. Сердце лихорадочно билось в моей груди, в висках стучало и стучало. Я знал, что они говорят про Анису.
– А что у тебя с семьей? Отец так и хочет, чтобы именно ты унаследовал все от него, или уже переключился на твоего брата?
– Эрнесто никогда не будет правителем. – Вильям рассмеялся. – Отец скорее отдаст владения первому попавшемуся, чем ему. Все обряды соблюдены, а назвать имя перед смертью он всегда успеет. Но как же ты, Стефания? При дворе вообще знают, что ты теперь капитан?
– Та дрянь явилась ко мне на борт: хотела взять пару моих матросов для своих изысканных развлечений. Но быстренько ушла, когда поняла, что тут ей не рады. Сколько проклятий сыпалось из ее очаровательного ротика… – проникновенно произнесла последнюю фразу капитан Стефания.
Настолько проникновенно, что у меня невольно побежали мурашки.
– Тебе повезло, что ваш дом в милости у императора. – Голос Вильяма как будто стал ближе. – Иначе стала бы очередной жертвой этой садистки.
– Ей, конечно, плевать на количество жертв. Но, Вильям, ради своей цели ты тоже не гнушался марать руки в крови. Они у тебя не просто по локоть в крови – ты мог бы спокойно наполнить целое озеро из крови всех убитых. – Она звонко рассмеялась.
– Я долго шел к этой цели… и жалкие человеческие жизни не стоят и волоса с ее головы.
Послушался приглушенный удар.
– Человеческие? Лапуля, я знаю, сколько ты уничтожил существ. Девятьсот лет, м-м-м… Но она так и не переродилась.
Звонкий смех капитана Стефании вновь разлетелся по каюте.
– Стефания! – злой голос заставил меня вздрогнуть, послышался звук приближающихся шагов.
Я резко отпрянул от двери.
И не успел: дверь распахнулась, старшина Вильям с удивлением посмотрел на меня. Из-за его плеча выглядывала капитан Стефания: она сидела на столе, накинув рубашку на голое тело. Завидев меня, капитан приветливо помахала рукой.
– Крошка дитто, нехорошо подслушивать, – промурлыкала она.
– Лишний, ты что тут забыл? – рявкнул Вильям.
Я посмотрел вниз, на его расстегнутый ремень. Он перехватил мой взгляд и с усмешкой стал медленно застегивать ремень.
– Заблудился, – пробормотал я.
Звонкий смех капитана несся мне вслед, когда я сбегал по трапу.
Я доел похлебку. Еда камнем осела в желудке.
Матросы, сидевшие неподалеку, тихо переговаривались весь обед.
– …налоги вновь повысили. А мне семью кормить, и так живем лишь на мои…
– Бунт был? Опять всех посадили в…
– … я тогда им и говорю: какой комендантский час? Вообще-то я всегда тут жил и никакого комендантского…
Про бунт говорили уже в третий раз.
Я встал и отошел от них к борту.
На горизонте появилось серое марево. Воздух похолодел. Волны мерно разбивались о борт корабля.
Я поежился. Мы приближались к границе Сожженных земель.
Но что-то заставило меня внимательно вглядеться… еще внимательнее…
– Какого… – невольно вырвалось.
Не было сомнений – мы подплывали к деревне, где убили Иниго.
Александр
Старшина Вильям раздавал указания стражам. Матросы помогли вытащить ящики на берег под ругань и цоканье подрывников – Салима и Ника, – один из которых истеричным голосом причитал, что слова «взрывоопасно» написаны, видимо, для существ, которые окончили хотя бы первый учебный уровень. После корабль отплыл – нас должны были забрать через два дня возле следующей деревни. Предполагалось, что мы казним существ, конфискуем коней и провизию, а остальное сожжем.
Десять стражей встали у ворот. Четверо лучников поднялись на сторожевые вышки. Правда, я не понимал, что здесь охранять.
Мы были в деревне уже полдня – и в ней не было ни души.
Когда корабль встал на якорь, мы спустились по трапу на сумрачный берег, но встретила нас тишина. Даже вечно снующих помойных зллисов— огромных крысоподобных созданий с бурым пятнистым мехом – не было видно. Один из стражей прижал палец к уху – жест, отгоняющий несчастье. Ворота были широко открыты.
Старшина Вильям сплюнул и отдал приказ прочесать всю деревню.
В первом же доме стражи нашли брошенные впопыхах вещи, давно остывшие постели и полупустые погреба. Во втором и третьем доме тоже.
В храме лежали убитые служители.
Либо их предупредили о нашем приходе, либо…
Весь путь сюда я подогревал свой гнев. Но как только увидел деревню – весь гнев утих.
– Старшина Вильям.
