В этот раз хуторянин оборачивался медленно, можно сказать неспешно. Глаза настороженно и зло мазанули Алекса и тут же их прикрыли тяжелые веки. А вот Чужак уже не притворялся, трофейный тяжелый арбалет недвусмысленно уставился в спины уходящих крестьян.
—Мы же все обговорили, уважаемый,—голос старина похолодел, а тело напряглось. Из скорлупы суетливого старикашки на мгновение выглянул жестокий и циничный хищник.
—Ты свои обещания сомни, да засунь себе же в задницу, уважаемый. Рассчитаемся да и иди себе с миром.
—Я сказал свое слово, уважаемый! Мне доверяют самые высокопочтенные купцы в Рейнске!
“Эка как тебя корежит-то! Хорошо, хоть взглядом испепелять не способен. Сам виноват. С такими прихватами только лохов деревенских разводить, а мне твои высокопочтенные до одного места. Что ж вы все такие одинаковые-то! Ей богу тоска пробирает по Остапу Бендеру. После этакого-то знакомства ставить свое слово против двух золотых. Не ценят меня здешние, совсем не ценят, однако.”
—Вот этим высокопочтенным и будешь обещания давать, почтенный Дедал, а я человек маленький, незамысловатый. со мной по простому можно. Пошли сыночка на хутор за отступными, а мы здесь подождем, скучно не будет, вон сколько антилоп валяется, таскать да таскать.
Дедал постоял, потом повернулся и сделал несколько шагов к чужаку. Блеф провалился, отделаться тремя арбалетами не удалось, но и деньги этому шустрику отдавать не хотелось. Махнув сыновьям, те самостоятельно стояли с трудом, торгаш вновь устроился на туше антилопы и начал торг по новой.
—Почтенный Алекс, зачем нам ругаться! Два золотых деньги немалые, откуда они на бедном маленьком хуторе. Вот пройдет ярмарка, будут деньги с продажи урожая, там и рассчитаемся.
—Согласен, конечно, высокопочтенный Дедал! Я с удовольствием подожду до конца ярмарки. Я не спрошу плату за отсрочку долга, более того, даже кормить сыночков сам буду, ну и работать поучу. Я же понимаю, добрым соседям помогать следует.
От добродушного и даже заботливого тона Дедала просто перекосило. Чужак уже неприкрыто издевался. Еще бы! Пара сильных рабов задарма, а уж работать он их заставит. Хоть войну начинай, вот только сынам это не поможет, земли много, ищи потом в каком овраге их закопали. Дедал совершенно поскучнел и принялся договариваться:
—Зачем столько расходов, почтенный Алекс! Вместо денег возьми рабыню. И кормить дешевле, а девка красивая, на любой ярмарке с руками за десяток золотых оторвут.
—Стоит ли такой дорогой залог предлагать. Да и откуда на маленьком бедном хуторе такая дорогая рабыня.
—Кровиночку свою отдаю. Брат мой старший помер два года назад, вот и приходится деток его кормить, да поднимать. Умные детки, старшей девке четырнадцать зимой минуло, невеста уже.
—Вот пусть младшенький девку сюда и приведет, да телегу с лошадью. Посмотрим, оценим. Прав ты, высокопочтенный Дедал, за нетронутую девку пяток золотых на ярмарке всяко дадут.
“Опа, опа, Америка, Европа. Так мы с пацанами орали в классе этак пятом. На большее-то этот паук меня никак ценить не желает. Не играть тебе, старче, в покер с такой-то рожей. Стоило про нетронутую девку помянуть ты и поплыл. Вот же козел упрямый. Да такой как ты удавится два года никчемную девку кормить. Видать пошалили твои дегенераты, вот и не удалось братское отродье с прибытком спихнуть. Уж о вашей-то нежной любви с братиком мне Лиза порассказала.
А за такое учить следует. Привык, панымаэшь, незнакомых людей за идиотов считать. Девку-то проверить труд невеликий, да и ума много не надо.
Нет, точно, сыночки отличились, вон какие рожи постные.”
20.06.3003 года от Явления Богини.Вечер
Неспешно ползущая по плохой лесной дороге телега притормозила преодолевая лежавшее поперек деревце и бегущая за ней на короткой веревке голая девушка тяжело вздохнула и тоскливо глянула на тусклое солнце. Тонюсенькая ниточка надежды на милость Богини оборвалась с жалобным всхлипом под ругань и хрипы младшенького оболтуса, когда он привычно нагнув рабыню, драл ее в хлеву. Оба старших братца исчезли после завтрака вместе с папашей, хозяином хутора. Хуторской народец вздохнул с облегчением. За три дня от братцев-овцеводов, заявившихся с овечьего пастбища проветриться и покуролесить на хуторе, досталось всем. Счастье длилось недолго, младший оболтус вернулся уже через пару часов. Врезав мимоходом по морде открывшему калитку рабу—шевелиться нужно шустрее, он ринулся искать Арису. Девка обнаружилась в хлеву и вскоре покорно повисла на невысокой загородке с задранным подолом. Мужик опростался неожиданно быстро и как-то совсем вяло, словно дедок на излете. Едва затянул веревочную опояску на штанах и, окончательно взбешенный, пинками погнал бабу на конюшню. Под ругань и тумаки Ариса быстро справилась с нехитрой упряжью и взяв лошадь под уздцы, вывела телегу за ворота хутора. Овцевод не на шутку спешил, нервничал и злился, он даже не пнул склонившегося в поклоне воротного раба.
