И озвучила она мне такую информацию. Я при ней — с золотой ложкой в жопе, причем в хорошем смысле этого слова. Есть заказы, есть знания и вообще — как чёрный данмер, всё при мне. Но такая халява обеспечена исключительно её интересом, и будет новый глава — ложку болезненно отнимут, а заднице вполне может достаться пендюлей. Фигуральных, но с теми же заказами могут направлять далеко и надолго, денежных не давать и вообще.
И такая веселуха длится до получения гильдейского звания Волшебника, когда маг мастрячит себе посох и становится условно не подчинен главе своего отделения. Точнее так: приходит глава отделения к Волшебнику и посылает того ипать гусей в жопу архипелага. Волшебник посылает главу, направляется в любое отделение и берёт другой заказ.
То есть, Волшебник выходит экстерриториален, маг не отделения, а гильдии Морровинда.
Конечно, послать может и аколит, и послушник. Но — не без последствий, а сбежавшего из своего отделения скорее всего пошлют взад.
Плюс — мой договор со старушенцией насчёт Ранис, с которой, кстати, бабка тоже занимается. Пока «выбиваю из этой очаровательной головки дурь, понапиханную старым сморчком».
Вопрос моего превосходства в звании тоже немаловажен, а вопрос получения превосходства после бабкиной кончины если не под вопросом, то может вполне растянуться на годы. В общем — параноила Танусея, как по мне. Но — скорее в моих интересах, так что грех ныть. И Заклинатель звучит пафоснее, чем Трюкач, тоже фактор немаловажный.
А после перешли непосредственно к самому заказу. Итак, в районе Аскадианских островов есть торговый город Суран. На побережье, нужно отметить, на реке, а не на острове, ну да не суть. Суть в том, что к востоку от города, в относительно непролазных горах, отшельничает этот самый носитель меча.
Зачем Умбра «старому сморчку» — Танусея точно не знает, но предполагает, что для изучения наложения «захвата души» артефактом. Как я понял — чуть ли не уникальное зачарование, непонятно, как работающее.
И семечка — после гибели пары довольно сильных магов, архимаг разместил заказ в Гильдию Бойцов. А те через какое-то время вернули деньги и неустойку, послав архимага в дали дальние.
— Видимо — ощутимые потери, — констатировала Танусея.
— А маги, туда ходившие — слабаки и всё такое? — не без скепсиса уточнил я.
— Посильнее тебя сейчас, Рарил, — безжалостно констатировала злобная бабка. — Но — не боевые маги. Впрочем, можешь отказаться…
— Даэдра с два я откажусь. Попробую, но убиваться и прочее — не буду.
В общем, пусть не самый приятный, но более чем удобный во всех отношениях вариант с этим умброй выходил. Ну и подготовлюсь и драпану, если что. Да и метки у меня неподалёку от Сурана есть, рассуждал я, топая домой. Подумал, не призвать ли мертвечину, но решил что сегодня — нафиг. По делу поговорили, теоретические наработки и прочее — точно не сегодня. А сегодня кошатинами займусь: и мне хорошо, и Анасу, и даже им.
Приняв это взвешенное, выверенное решение, я его и осуществил. А с утра, собираясь, призвал Анаса — на всякий. Мало ли, забыл я что, а тут такой удобный некросклерозник. Причём не факт, что и он вспомнит забытое, но, если что, будет безоговорочно во всём виноват, хех.
Но кроме подтверждения звания Адмирала Ясенпень, некрохрыч ничем не отличился, так что одоспешенный и всё такое я телепортировал к мосту в устье реки Набия.
Выматерился, наложил оберег, призвал Анаса.
— Да уж, погодка, — оценил окружающую среду мертвечина. — И ты будешь смеяться, Рарил, но взгляни виденьем жизни, — указал он костяшкой.
— Эммм… грязевые крабы? — не стал смеяться, а скорее задумался я. — Болезни?
— Видимо — да, — согласился Анас. — Так что прибей их по-быстрому.
— Докатился, — ворчал я, шараша по членистоногим молнией. — Боевой магией извожу грязекрабов.
— И ужасных скальных наездников, — глумилась мертвечина, но посерьзёнела. — Их много, болезнь, агрессия. Могут быть опасны.
— Да понятно, но поворчать хочется, — честно ответил я.
— Ворчи, раз ворчится, — не нашёл конструктивных возражений некрохрыч.
— А ещё ты меня придурком называл из-за идеи артефакта-телепортатора, — припомнил я, поскольку гребучая буря и охреневшие крабы требовали поговниться ради душевного равновесия.
— Ну, не придурок, — с видом делающей одолжение мертвечины отмахнулся некрохрыч. — Просто безумный даэдра. Нормальному меру такое в голову не придёт!
— И хер с ним, с этим «нормальным». Солёный рис, небось, пропалывает в рамках своей нормальности или квама в шахтах яйцеклад крутит, — отмахнулся я.
— Скорее всего — так, — страдая, признала дохлятина.
