— Более чем разумно, — кивнула старушенция, приглядываясь к добыче. — Расскажешь? Мне, признаться, очень интересно, хотя могу отвести тебя сразу к заказчику, — похлопала она старческими ресничками.
— И не рассказать о правилах поведения и общения с придурошным… ой, простите, неслучайно оговорился, эксцентричным сиронордом-архимагом? — проницательно уточнил я.
— Ну, должна же у тебя быть мотивация порадовать пожилую женщину интересным рассказом?
— Да я и без старого доброго шантажа по-данмерски всё бы рассказал, — честно ответил я, но в силу прекрасного характера не смог не добавить: — Наверное. Слушайте.
И рассказал об этой Умбре фактически всё, в плане начувствованного и прочее.
— Поглощает магию и позволяет носителю игнорировать урон? — протянула бабулька. — А как ты справился, Рарил, если не секрет?
— Секрет, но не от вас, — галантно умолчал я про «старых перечниц, полутора ногами в гробу». — Рукоять Умбры либо не защищена, либо защищена недостаточно. После нанесения телу владельца достаточных повреждений, я просто выбил клинок из его рук.
— А он — не маг, соответственно, артефакт требует прямого контакта, — кивнула Танусея. — Прекрасное решение вопроса, да и понятно, почему твои предшественники умерли.
— Потому что бабкины платья носят, — вынес веский вердикт я, стряхнув пылинку с наплечника доспеха.
— И чем тебе мантия не нравится? Мне вот идёт, — оправила бабкино платье бабка, на что я изящно хрюкнул. — Хочешь сказать, потому что я — бабка? — хитро прищурилась она на меня.
— Что я, дурак — такое говорить? — резонно отпарировал я. — Только думать, — признал я.
— Какой галантный молодой человек, — преувеличенно восхищённо покачала головой Танусея. — Ладно, насчёт Требониуса, слушай.
И рассказала, что в общем — было понятно, приказов этого сиронорда категорически нельзя исполнять. Но с глаз скрыться надо, типа проявить рвение. Через пять минут вопрос очередного «сделай хорошо на Нирне» подниматься архимагическим глумёжником не будет. На его предложения «тренировочно смахнуться» — отмазываться болезнями и хворями.
Озвученные семь дней доступа к библиотеке лучше реализовать сразу: Танусея пойдёт со мной, ему напомнит. Условия заказа Требонькус выполнит, но вот если я буду входить-выходить, может начать злостно глумствовать.
Ну и повторила: ни в коем случае не упоминать родовое имя, быть просто Рарилом, а то у Требонькуса врубится задничный огнемёт. А задничный огнемёт архимага — это смешно и весело только самому архимагу. Окружающим больно и печально.
— Благодарю, госпожа Танусея, — кивнул я.
— Не за что, этот рассказ честно обменян на твой, — пожала плечами бабулька. — Бери свой трофей…
— Если позволите, почтенная Танусея, я бы попросил сберечь мой трофей часика два, а лучше три. Мне бы хотелось навестить дом…
— А зачем? — хамски лезла не в своё дело старая ведьма, но Фьолом она не была, так что начал я отмазываться.
— Нууу… — протянул я, придумывая, поскольку вариант ответа «трахнуть кошек, потому что сам не против, да и двоедушник мой просил» как-то не очень канал. — Неделя изучения. Зелья, — сосредоточенно-умудрённо покивал я.
— Прекрасный повод. А какая причина? — проницательно докапывалась вредная старуха.
— Каджитки у меня, — вздохнув, признал я.
— Рабыни?
— Горничные.
— Хм, иногда забываю, Рарил, что ты родом из Сиродила, — хмыкнула Танусея. — В словосочетании «рабыни-каджитки» — нет для данмера ничего дурного. Да и для них.
— Предпочитаю — горничные, — ответил я, в общем — признавая бабкину правоту.
— Дело твоё. А много их у тебя? — продолжала любопытная старая перечница.
Я чуть мысленно не взвыл — Умбра, что ли, виноват, что все, кому не лень, лезут не в своё, а в моё дело? Ну да ладно…
— А то вы не знаете, — буркнул я.
— Конечно не знаю! Делать мне нечего, узнавать, как и с кем ты трахаешься. Где живёшь — знаю, а остальное… Вот сейчас стало интересно, — преувеличенно заинтересованно захлопала глазами старушенция.
— Две.
— Всего-то? Я после твоих «надписей телами» думала — не меньше полудюжины, — зловредно захихикала вредная бабка. — Кстати, Рарил. Я тут подумала — в гильдии твоё нежелание именовать рабынь рабынями скорее дальновидно. Сам додумался, или воспитание?
— В большей степени первое, в меньшей — последнее.
— Понятно. Надо бы с девочкой поговорить. Вроде бы воспитание должно быть нормальное, но чёрт знает, что там ей наплёл сморчок, — под нос забормотала старая сводня.
Ну вообще — я не против. Бабка Ранис занимается, ну и что стелит соломку под мои планы, ну и свои в чём-то — я только за. Да и кошатин бросать неохота, пушистые они у меня и занятные. Хотя выбирая между «или-или» выбор очевиден, но если такой выбор не встанет — так и замечательно.
— Так я пойду, оставлю? — уточнил я.
— А? Да, иди Рарил. Возвращайся на закате тогда уж, — помахала на меня старческой лапкой Танусея.
