Ну, в принципе, нормально, прикинул я, телепортируя в мастерскую. Думал уже вопить: «где эти негодные кошки?!» — но тут мне в голову пришла мысль. Была она правильной, но довольно обидной. Из разряда «дошло до жирафа». Призвал я Анаса — довольно бледная замена двум пушистым каджитам. И призрачная. И не того пола. И дохлая.
Так что вообще как замена не канает, окончательно определился я, но поговорить не помешает.
— Чего надо, Рарил?! — возмущённо прогундела мертвечина. — Иди к каджиткам, времени мало, да и неделя воздержания… — призрачно вздохнул похабник. — Не трать время!
— Стоять! — прервал я явно приготовившегося к саморазвеиванию некрохрычу.
— Ну что тебе надо? — страдала мертвечина.
— Одиннадцать лет, Анас. И этот король всея Морровинда начал принимать эти «законы», с попыткой поставить под сомнение договор вхождения в Империю…
— Только дошло? — снисходительно и раздражающе посмотрела на меня мертвечина. — Ну, дошло — и неплохо.
— Трибунал этим законам не воспрепятствовал, хотя вроде бы и должны. А вот интересно, в курсе ли империя?
— Скорее всего — в курсе, ну или подозревает. Слушай, а вот до меня тоже «только дошло», — со здоровой иронией прошелестел Анас. — Активация Нумидиума и бури с болезнями.
— И одно временное окно, — прикинул я. — Фактически подряд. Думаешь, дикари с дубинами что-то намудрили? Ура в жопу клюнули?
— Прямо — безусловно «нет». Воздействие на Вварденфелле мы бы точно почувствовали. А вот косвенно — скорее всего. Старуха говорила про шесть линий. Мы чувствовали седьмую. Выводы напрашиваются сами собой.
— Не факт, что достоверные, но очень похожие на правду. А…
— Рарил, хорош заниматься мыслеблудием! — возмущённо заподпрыгивала мертвечина. — Данных у нас нет, теоретизировать можно бесконечно! Иди давай заниматься другим блудием! — подытожил Анас, всё же саморазвеявшись.
Прав мертвечина, вынужденно признал я, занявшись другим блудием. А на закате довольный, с запасом полезной алхимии, я щемился к Танусее.
— Готов? — на что я кивнул. — Бери свою добычу, пойдём, — поднялась бабулька.
Ну и потопали мы к телепортеру. Босмер, сквалыжная морда, даже с Танусеи денюжку вытряс!
И оказались в Вивеке. Бабка прошла первая и поджидала у телепортера. А я бегло и с интересом огляделся. Архитектура центрального отделения была вивечно-данмерская. Избегание острых углов, даже дверные проёмы были со скруглёнными углами. И песчано-жёлтый, грубо обработанный камень. На стенах красовались всяческие гобелены различной степени безвкусности.
А ещё меня заинтересовала проводник Гильдии Вивека. Имперка, довольно… впрочем фиг с ней. Интересным же было то, что патлы этой дамочки, сложенные в простую причёску, были раскрашены в районе висков в розовый и фиолетовый цвет, горизонтальными полосами. Стильное мелирование было следствием работы артефакта школы Иллюзии, заколки в этих самых патлах.
И был тем вариантом этой школы, которой поддавался и я, и кто угодно. Это, как по мне, было разделом школы Изменения, обозванного Иллюзией и в ней применяющегося. А по сути — работа со светом, цветом и прочими подобными моментами.
— Маловато двух, Рарил? — ехидно поинтересовалась бабулька, заметив мой интерес.
— Да у меня вообще ни одного иллюзорного артефакта нет, — отмёл я гнусные бабулькины инсинуации.
Правда, имперка возмущённо фыркнула — ну как же, не её крашеной персоной интересуются, а инструментом покраски. Впрочем, и фиг бы с ней.
А Танусея повела меня по коридору к лестнице, по которой мы, миновав ярус, спустились на третий или первый. Хотя двери в гильдию вроде как были на втором, да и нумерация их непонятна. Впрочем, и пофиг — спустились мы на нижний ярус, где после коридора с несколькими дверьми мы дотопали до просторной четырёхугольной вытянутой залы. Кстати, освещение в ней было не расово-верным данмерским, а с помощью дурацких пожароопасных свечей и фонарей. Правда, зачарованных: не слепили, но светили мощно.
Гобелены на стенах были качеством получше «стандартно-гильдейских», но довольно фривольны по содержанию. Что я всецело одобрил и оценил: симпатичная дамочка или интересная и затейливая поза на стенном украшении выглядит лучше, чем перекорёженый отсутствием таланта ткача мутант с рожей избавившегося от многодневного запора, возвышающийся над горой поверженных вражин. Поверженных, несомненно, результатами избавления.
В кадках по углам росли грибы и прочая гербология, а по самому залу важно вышагивал сам Требонькус, надёжа и опора гильдии, солидно сверкая лысым черепом. Правда, капризно поджатые опущенные губы и несколько придурошно-надутое выражение рожи присутствовали.
