Напротив «Модерна» китаец с застывшей улыбкой, как будто впечатанной в плоское морщинистое лицо, торговал жареными кузнечиками, жуками, сколопендрами и опарышами, насаженными на тонкие шпажки. В жуках, приглядевшись, Силовьев опознал тараканов, раздутые опарыши с запекшимися головками выглядели неаппетитно, а вот к кузнечикам и сколопендрам он приценился – ерунда, по пять фэней за шпажку. Силовьев так рассуждал: раз оказался в чужой стране – так уж не брезгуй, попробуй местную кухню. Себе он выбрал кузнечиков позажаристей, а полковнику – сколопендр. Полковнику тоже ведь интересно будет попробовать.
Хрустя кузнечиком – на вкус он напоминал горьковатую корочку от жареного картофеля, – Силовьев прошел через богатый, в коврах и мраморе, с китайскими вазами по углам, гостиничный холл, поднялся на второй этаж и пошагал к номеру; говорят, этот номер стоил чуть ли не пятьсот гоби, но полковнику его «предоставили».
В конце коридора Силовьев остановился, чтоб доесть кузнечика (полковник не терпел, когда чавкают), но прожевать не успел: за дверью грохотнул выстрел. Силовьев рванул дверь, споткнулся на пороге, чуть не поперхнувшись кузнечиком, и влетел в номер.
Полковник Аристов сидел спиной к входу в обитом кожей дубовом кресле, закинув ноги на дубовый конторский стол; в его руке дымился пистолет «браунинг». А за распахнутой настежь балконной дверью, спиной к чугунной резной решетке, стоял навытяжку Пика с застышим, липко поблескивавшим лицом. В левой руке, отставив забинтованную культю мизинца, он держал плетеную корзину с желтыми яблоками; под ногами его валялись яблочные ошметки. Полковник Аристов положил «браунинг» на стол, извлек из верхнего ящика ППШ «вальтер» и едва заметно кивнул. Пика достал из корзины яблоко здоровой рукой и точным механическим жестом водрузил его на макушку. Полковник прищурился, выстрелил – яблоко разлетелось шрапнелью сочных ошметков, – положил «вальтер» на стол и вынул из ящика револьвер «кольт». Качнул головой. Непроницаемо глядя перед собой, вор нащупал в корзине новое яблоко и снова приладил на голову. Силовьев отвел глаза – марионеточная покорность Пики его завораживала, но вместе с тем и пугала – и протолкнул языком за щеку остатки кузнечика:
– Разрешите доложить, товарищ полковник!
Аристов молча нажал на спуск. На этот раз пуля сшибла яблоко с Пикиной головы почти целым: Силовьев даже увидел через прутья балконной решетки, как оно плюхнулось на брусчатку и покатилось. Пика моргнул и снова полез в корзину.
– Валяй, Силовьев, докладывай.
Силовьев просеменил к столу и разложил прямо поверх пистолетов армейскую карту.
– Ты чем это хрумкаешь? – поморщился Аристов.
– А это… местная кухня. – Силовьев проглотил наконец злосчастное насекомое и протянул Аристову промасленный бумажный кулек. – Я и вам прихватил…
– Что это? – полковник заглянул внутрь, не касаясь кулька.
– Сколопендра, товарищ полковник.
– Сколопендра?
– Такой шашлычок…
– Я шашлычок, Силовьев, в ресторане «Татос» поем, там кавказская кухня. Убери эту дрянь. Что у тебя, кроме жареных насекомых?
– Там смершевцы по вашему приказанию шпану трясут вдоль Лисьего озера на предмет Кронина. И перекупщик один сознался, что видел кой-кого в конце августа в бухте Змеиная, – Силовьев суетливо переложил кулек со сколопендрой в левую руку, а указательным правой ткнул в карту. – Вот бухта Змеиная. Там, со слов перекупщика, контрабандисты с лодки высадили двоих: один высокий, светловолосый, второй – доходяга в наколках.
– Кронин и Флинт? Вполне возможно… Правильно мыслишь, Силовьев.
– А вот – Лисьи Броды, – лоснясь от похвалы, майор поволок по карте палец на другую сторону полуострова, вдающегося в озеро Лисье. – Довольно близко. За сутки могли дойти.
– Что за контрабандисты, выяснил?
– Так точно! – Силовьев покосился на Пику.
Тот по-прежнему стоял на балконе по стойке смирно, с новым яблоком на макушке. Из-под яблока медленно, липкими языками облизывая неподвижное лицо вора, стекали две струйки крови. Силовьев облизнул губы:
– Некий дядюшка Веньян и его помощник. Я приказал, чтоб патрули всех подозрительных вязали и к нам волокли. Найдем Веньяна – выйдем на след.
– Молодец, Силовьев. В рот вот только тянешь всякую гадость, а так – хвалю. Ты еще свяжись-ка с Лисьими Бродами, пусть там этот капитан Шутов тоже ищет Веньяна. Максим Кронин ему явно не по зубам, а контрабандистов, может, найдет.
– Слушаюсь, Глеб Арнольдович – Силовьев сложил карту и снова посмотрел на балкон.
По щеке стоявшего навытяжку Пики, размазывая лапками кровь, ползала крупная навозная муха, а тот, словно парализованный, молча скашивал на нее взгляд. Сделав круг, муха подобралась к глазу и поползла по нижнему веку. Пика моргнул.
– Там… у этого… вашего… кровь.
Аристов гадливо поморщился. Протянул Силовьеву «кольт»:
– Вернешь в оружейную. Прицел сбит. – Повернулся к балкону. – Пика, вольно. Смой кровь. Можешь съесть сколопендру, если голодный.
– Да, начальник.
