Она останавливается на ближайшей ко мне кочке, между торчащих кольев, и смотрит из-под белых густых ресниц, спокойно и обреченно. Как будто с самого начала, там еще, на мосту, она знала, что так и будет.
Она сходит с кочки – и оказывается рядом со мной. Застывает на месте, раздувая ноздри и пуча глаза. Не брыкаясь, не сопротивляясь, она медленно, очень медленно погружается в топь.
Я беру ее за поводья.
Даже пьяный, он не утрачивал навык ведения слежки: профессионализм не пропьешь. Замполит следовал за шлюхой на почтительном расстоянии, хоронясь за деревьями. Благо деревьев на пути было много – она шла через лес.
Наконец, шлюха выбрела к одной из диких бухт Лисьего озера, на песчаный берег, освещенный щербатой луной. Замполит присел на корточки и затаился.
Она сбросила обувь, разделась догола, шелковый сарафан свернула и сунула себе в рот. После этого встала на четвереньки.
Значит, вот как проводит время грязная шлюха. По ночам отклячивает зад и сношается здесь с мужиком, заткнув себе рот сарафаном, чтобы не слишком громко кричать. Родин почувствовал, как в брюках становится тяжело и туго, расстегнул ширинку и огляделся в поисках мужика. Наверняка в отсутствие Деева ее трахает кто-то из их отряда. Может быть, Тарасевич. Но не исключено, что Ерошкин. Никакого мужика, однако, поблизости не наблюдалось. Замполит опять посмотрел на Лизу – но и ее тоже не было. В воды Лисьего озера по лунной дорожке входила лисица с двумя хвостами. Из пасти ее свисал Лизин сарафан. Замполит протер глаза, чтобы прекратилось двоение, и снова посмотрел в воду. Лисица быстро плыла во тьму. Хвостов он не разглядел.
– А лисички взяли спички, – бормотнул Родин и сунул руку в расстегнутые штаны. – К морю синему… пошли… море синее… зажгли!..
Он закрыл глаза и представил, что его семя выстреливает в глотку стонущей шлюхе, а не в серый песок в корнях трухлявой сосны.
Он заснул почти сразу, привалившись спиной к стволу. Ему снилась мечущаяся в клетке лисица.
Она выбралась на палубу корабля и снова сделала
Лама, верный слуга барона, приоткрыл дверь:
– Опять ты здесь, полукровка. Опять пришла клянчить. Господин от тебя устал.
Из каюты донесся голос Юнгера и чей-то надтреснутый смех.
– На этот раз у меня есть информация, – громко, чтоб Юнгер услышал, сказала Лиза.
– Какая?
– Я скажу лично барону.
– Впусти ее, Лама! – крикнул Юнгер. – Я надеюсь, почтенный Лю не станет возражать, если к нам присоединится дама.
Она вошла.
За низеньким круглым столиком на шелковых подушках сидели двое. Ну, или трое, если считать и ворона, который топтался непосредственно на столе и обгладывал рыбий хребет на блюде. Барон фон Юнгер был в роскошном черном халате дачан с красной оторочкой, светлые волосы собраны на затылке в тугой узел фацзи. Его собеседник – старик-китаец в лохмотьях; к бесформенной дырявой хламиде были пришиты бубенчики. Лиза пару раз видела старика на причале, он просил милостыню. Сейчас они оба, барон и нищий, пили вино из изящных фарфоровых стаканчиков. Лама тихо встал у старика за спиной с кувшином вина в руках.
Лиза вежливо поклонилась. Барон ответил ей пренебрежительным легким кивком, старик, хихикнув и мазнув сальным взглядом по Лизиной облепленной тканью груди, повторил за бароном и заговорил по-китайски:
– …Скорее твой карп… ай! – звякнув бубенчиками, нищий пьяно ткнул пальцем в обглоданный скелет на столе, ворон тут же тюкнул его клювом в ороговевший неухоженный ноготь. – …Скорее твой карп встретит Будду, когда попадет в отхожее место, чем ты найдешь мастера Чжао. – Он залпом допил вино из стаканчика, хотел было поставить на стол, но побоялся снова спровоцировать ворона. – Путь дао не имеет конца, слыхал? А мастер Чжао прошел этот путь много раз. И даже если… – Старик икнул и потерял мысль. – И даже… Напомни, что ты только что говорил про Восток?
Лама перевел слова нищего Юнгеру. Тот молча кивнул.
– Господин сказал, что спасение мира придет с Востока, – ответил за него Лама. – Вместе с бессмертным войском.
– Да, точно! – Нищий хихикнул. – Даже если ты, господин, встретишься с мастером Чжао – зачем ему твои глупые мысли? Они наскучили ему раньше, чем твой прадед встретил твою прабабку. Великий Чжао может быть в трех местах разом, он ходит дорогами демонов и богов, он знает секрет бессмертия. Он не станет беседовать с ничтожным вроде тебя.
– Подлей-ка почтенному Лю еще вина, Лама.
Лама кивнул и наполнил фарфоровый стаканчик старика до краев. Тот сразу отпил большой глоток.
– Ты искушен и мудр, почтеннейший Лю, – произнес Юнгер, и Лама почтительно склонился к уху нищего и зашептал перевод. – Мне говорили, что ты лично встречался с мастером Чжао. Мне говорили даже, что он – и есть ты.
