Лисья тропа [СИ] полностью

Все остальное вдруг отошло на задний план. Шейн ощутил дикую ярость, что распалялась подобно солнцу в его груди, вытесняя смертельный холод жуткой обстановки. Все, что он теперь видел перед собой, это тот монстр, что подвергал его любимую многолетним страданиям. С силой рванув свои оковы, Шейн вперил в него свой пылающий взор, желая дотянуться до него своими руками.

— Скайлер не собственность. Она — женщина, достойная поклонения, а не рабских оков! — Как можно спокойнее ответил Шейн, не позволяя гневу затмить его рассудок.

— Кто? Скайлер?! Ее имя Таллиата. Так прозвал ее я и мой народ. Но ты можешь звать ее, как тебе вздумается. Это теперь не столь важно. — Взгляд князя был бездушным. Он явно наслаждался своей властью. Садистская улыбка расплылась по его бледному лицу, и, смакуя чужие страдания, он нарочито медленно произнес. — Сначала, я покончу с ней… болезненно и не спеша. Уверяю тебя, она сполна заплатит за свое предательство. А потом я вернусь сюда и с удовольствием полюбуюсь на твои муки. Жаль лишь, что люди не столь выносливы, и смерть настигнет тебя быстрей, чем мне того хотелось бы. Но все равно, я буду упиваться ею…

Шейн снова рванул свои оковы в тщетной попытке дотянуться до мерзавца, но князь лишь снисходительно хмыкнул и исчез в каменной тьме коридора. Его шаги, что эхом разносились по всему этажу темницы, все дальше и дальше уносили его на пути к сердцу Шейна, что тот без раздумий вручил в нежные ручки Скай.

— Будь ты проклят, фантастическая тварь!! — Рычание сорвалось с его губ, когда Шейн продолжал вырываться из цепей, все больше раня свои руки и ноги.

Но князь ушел, а он остался с его дьявольскими прислужниками, которые внезапно набросились на него со всех сторон, нанося жестокие удары дубинками и плетьми. Все что ему оставалось делать, это изворачиваться, насколько позволяли не слишком длинные цепи, и наносить ответные удары по мере достаточного приближения противника. Может он и распрощается с жизнью сегодня, но прежде заставит изрядно попотеть своих палачей.

Когда Тайли открыла глаза, то не смогла сразу определить, где находится. Вокруг было темно, холодно и сыро. Под ней был каменный пол, что ощущался до боли знакомым. Не видя ничего кругом из-за кромешной тьмы, девушка, дабы не поддаться панике, обратила все внимание на свое состояние. Горло саднило и ныло, будто побывало в тисках. Ноги были свободны, а вот о руках она того же сказать не могла. На запястьях были массивные кандалы, что крепились к длинным цепям, которые в свою очередь были вмурованы в пол.

Складывая все свои знания воедино, Тайли с ужасом поняла, где находится. Даже без света она могла знать, что помещение, в котором она была заточена, было с гладкими стенами, напрочь лишенным углов, как колодец. Цепи располагались по центру камеры и были зачарованы, чтобы удержать существо любой силы. В них была заложена та же магия, что и в ее ошейнике. Тайли находилась в подземелье, на самом нижнем уровне, где столько раз была заточена после своих побегов, где стражники избивали ее длинными плетьми, из-за страха подойти ближе, бессчетное количество раз. Здесь ее мучениям не было конца. Эта камера стала ее ночным кошмаром во снах и наяву.

Тайли изо всех сил дернулась в своих оковах, но без особого успеха. Ей не выбраться отсюда, железо заговорено кровью князя. Паника начала подбираться к ней, касаясь липким холодом ее сердца. Темнота, казалось, становилась гуще, тяжелее. Она душила ее своей интенсивностью. Перед глазами Тайли запрыгали яркие точки, в висках застучала кровь. Хотелось завыть и сжаться в маленький комочек, обхватив себя крепко руками.

Нет! Нельзя поддаваться! Князь только этого и ждет, отлично зная ее страхи. Нет, нельзя давать ему преимущества над собой. Он не сможет ее сломить. Шейн верил в нее, он сказал, что она сильная…

Шейн… Где он? Что с ним? Жив ли он? Сердце пронзила острая игла невыносимой боли. Ее любовь должна быть уже мертва. Князь не потерпит превосходства в чем-либо. А Шейн его сильно превзошел. Он добился любви княжеской игрушки, которой не смог добиться сам Анкалион. И это значит, что ее Шейн уже мертв. Ведь он простой человек. Слабый, смертный. Его так легко уничтожить, сломать. Тайли стало трудно дышать. Она отчаянно ловила ртом воздух, пытаясь не закричать. Шейн… Шейн! Прости меня… Прости! Горячие слезы скатывались по ее ледяным щекам, словно кровь. Возможно, она вся кровоточила, такой невыносимой была ее боль, будто из-за несметного количества ран на ее теле. Сердце оглушительно стучало в ее венах. И она слышала лишь его неровный, запинающийся ритм.

За что судьба так не справедлива к ней? Тайли только обрела крохи своего счастья в этой рабской жизни. И князь, в который раз, отобрал у нее все. Первой стала ее свобода. Затем были надежды на побег. Теперь же стала ее любовь. Осталась лишь ее жалкая жизнь, но вскорости, и она оборвется. Ведь из этой камеры Тайли не выйти живой.