– Я знаю, что мама умерла. Но папа говорит, что она улетела на небо и смотрит оттуда на меня. Смотрит, и радуется, когда у меня получается красивый рисунок, когда я хорошо себя веду… И поэтому я придумала, что она – космонавт. А Злата рассказывала сегодня про свою маму – она у неё ветеринар. И мне захотелось… – по Сониным щёчкам потекли тоненькие струйки.
– Я понимаю, милая. А папа прав. Твоя мама действительно тебя видит…
– Я тоже думаю, что мой папа не будет врать. А ты не расскажешь ему о том, что я подралась?
– Конечно, нет.
– Это хорошо. Я не хочу, чтобы папа расстраивался. – Соня вытерла слёзки кулачками.
– Тогда решено: папе ни слова.
– Да, решено. – сказала Соня и наконец-то улыбнулась.
Придя домой, мы принялись разбирать мои старые детские книжки, попутно рассматривая их и читая. Соня задавала много вопросов, а также рассказывала мне что-то сама, забавно рассуждая. Рома был прав. В отсутствии отца она не чувствовала ревности и, следовательно, я переставала быть её «врагом». Мне хотелось затронуть эту тему, сказать ей: "Ну что, Сонь, мы теперь друзья?". Но я боялась. Боялась разрушить хрупкое доверие, внезапно появившееся между нами.
Во время чтения Соня уснула – прямо на моих коленях, положив голову мне на грудь и обняв одной ручкой. Я долго не решалась перенести девочку в кровать – боялась потревожить её сон. А может быть просто в первый раз за тридцать лет поняла, какое это счастье держать на руках спящего ребёнка.
– Привет, Антош! – Рома поцеловал меня в губы, легонько приобняв за талию, погрузив в омут своего аромата смешанного с запахом улицы.
Я шутливо дала ему подзатыльник.
– Ещё раз назовёшь меня Антошкой – получишь лопатой! – наигранно обиделась я. – Я – не рыжая, я – медная. И, если ты конечно обратил внимания, не имею ни веснушек, ни конопушек!
– Ну и как тогда прикажешь тебя называть? Рыжая-бесстыжая? Ржавая? Или может Джигурда? Как тебе? – стараясь не смеяться громко, Рома разделся, прошёл в гостиную и уселся на диван.
Я бросила в него подушку.
– Я смотрю, у кого-то хорошее настроение?
– Да! Я бы даже сказал – отличное! Встреча прошла более чем результативно – мы заключили договор.
– И всё благодаря комуууу…? – сказала я с шутливо-томным голосом и уютно устроилась на диване рядом с Ромой, закинув ноги ему колени, которые он тут же обнял.
– Конечно же тебе, моя рыжая Мерри Поппинс! Ну как вы тут? Соня спит?
– Да. Уснула в семь, и всё никак не проснётся… Может останетесь у меня? Я думаю, не стоит её будить.
– Да я с удовольствием… Тем более, что завтра выходной. Проведём вместе целый день.
– Надеюсь, он пройдёт также гладко, как и сегодняшний вечер… Вроде бы Соня сменила гнев на милость. Хотелось бы, чтоб завтра, в твоём присутствии, ничего не изменилось… – сказала я и положила голову Роме на плечо.
– Всё будет хорошо. Всё уже хорошо. Все нереально хорошо. Ты вообще понимаешь, насколько я счастлив? – Рома нежно поцеловал меня в висок.
– Я понимаю. Я тоже очень счастлива с тобой…
– Наслаждайся, Ритуль… Ведь совсем скоро период твоего безоблачного счастья закончится…
– Ты о чём?
– Ну не может же наш конфетно-букетный период длиться вечно? Мне уже, честно говоря, хочется познакомить тебя с истинным Ромой – пукающим и неряшливым. Именно таким я и буду, когда мы начнём жить в месте.
– Если это все скелеты, что есть в твоём шкафу – поверь, они меня не пугают.
– Может проверим?
– Да легко!
– То есть ты хоть завтра готова к нам переехать?!!!
– Я же сказала – легко…
– Чёрт… – Рома сделал испуганное лицо.
– Что «чёрт»?
– Вообще-то, я думала, ты откажешься…
– Вот гад! Ну что же ты за гад! Всё, ты меня разозлил! – я схватила подушку, прижала к его лицу и начала душить.
Когда мы сообщили Соне о том, что собираемся съехаться, она, на удивление, была не против. Мне даже показалось, что эта новость стала для неё радостной.
– А ты будешь каждый день читать мне книжки? – спросила она меня.
– Буду. Обещаю. Я сама с детства люблю это дело. И книг у меня целая коллекция. Я давно уже собираюсь их перечитать. Так что заберём всё с собой, и каждый вечер я буду читать тебе понемножку. Как Шахерезада царю Шахрияру.
– Кто это? – Сонин ротик умилительно приоткрылся.
– А об этом ты узнаешь из сегодняшней сказки… – я ласково потрепала Соню по макушке и продолжила собирать вещи.
Не могу сказать, что всё было идеально. Да и нужно ли оно?
Соня была очень импульсивной, ранимой и довольно избалованной. Роман понимал, что его дочь рано лишилась матери, и всячески старался это компенсировать: и вниманием, и развлечениями, и игрушками. Я же сразу заняла стороннюю позицию, подумав, что не имею права критиковать его действия. Тем более, что сама до конца не могла ответить себе на вопрос: а так ли уж он и не прав?
