Я решила стать Соне другом. Я никогда не пыталась воспитывать её, даже если она вела себя более чем ужасно, потому что понимала: с моей стороны это будет воспринято слишком болезненно. Но тем не менее, если Соня спрашивала моего мнения – я всегда его озвучивала, даже если считала, что она не права. Просто озвучивала – обычным тоном, без нравоучений и упрёков. И Соня воспринимала его спокойно. Конечно, всякое бывало. Несколько раз, закатывая отцу скандал, Соня и в мой адрес кидала не самые приятные эпитеты…
– Вот и иди к своей вонючей Риточке! Ты похоже любишь её больше, чем меня! – выкрикнула она однажды в порыве злости и гордо ушла свою комнату, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.
Я в это время находилась в другой комнате и заканчивала одну из иллюстраций. Спустя несколько минут, уже спокойная Соня, видимо, решив, что я ничего не слышала, как ни в чём не бывало подошла ко мне.
– Красиво получилось… – ласково сказала мне маленькая лисичка.
– Спасибо.
– Ты уже закончила?
– Да.
– Тогда… почитай мне, пожалуйста… – с улыбочкой попросила Соня и сунула мне в руку толстую книжку про «Незнайку».
– Нет, Сонь, прости. У меня другие планы.
– Какие? – девочка удивлённо подняла брови, явно не ожидая такого ответа.
– Хочу помыться… А то одна маленькая девочка почему-то считает меня вонючкой… – по-доброму, но слегка обиженно ответила я.
– Я… Я… – Соня не нашла, что ответить и снова убежала в свою комнату.
А через полчаса на своём письменном столе я нашла кусочек красной цветной бумаги с кривенькой, но очень трогательной надписью: «ПРАСТИ МИНR», что означало: Соня раскаивается.
В общем, не считая мелких инцидентов, между мной и Соней всё было мирно. Со временем мы попрощались с няней, и я сама стала забирать её из детского сада, что совсем меня не тяготило: со мной Соня не капризничала, кушала всё, что дают, и была довольно самостоятельной.
Мы многое делали вместе – убирались по дому, создавали в нём уют. Квартира была новой, Рома приобрёл её меньше года назад. Ремонт был качественным, мебель – добротной, а домработница регулярно поддерживала необходимую чистоту. Но тем не менее, как мне казалось, в квартире не было души – деталей, создающих ощущение уюта: скатерти, диванных подушек, ковриков, картин… Соня с энтузиазмом поддерживала моё желание улучшить обстановку. А когда я предложила переделать балкон в уголок для чтения, её счастью не было предела. Вытащив весь хлам, мы поставили туда мягкую софу, постелили коврик и повесили гамак, в котором Соня в последующем частенько укладывалась спать.
Рома тоже радовался, как ребёнок: и нашей с Соней дружбе, и появившемуся в доме уюту. И радость эта была лучшей наградой за мои старания.
Однажды мне захотелось украсить интерьер Сониной комнаты фотографиями, напечатанными на холсте.
– Слушай. У тебя ведь должны быть красивые Сонины фото в хорошем качестве? Возможно, с праздников или фотосессий? – спросила я Рому.
– Ты имеешь ввиду те самые фотосессии, где люди сидят в непривычной одежде в чужих интерьерах и натягивают на себя эмоции, которых в данный момент не испытывают? – усмехнулся тот.
– Ну… совсем не обязательно… – растерялась я.
– У меня есть кое-что получше. – Рома взял ноутбук и плюхнулся на диван.
Я села рядом, положив подбородок ему на плечо.
– Когда-то фотография была моим увлечением. Я таскал свой любительский зеркальный «кэнон» всюду, пытаясь ловить интересные моменты. И даже, не взирая на периодически возникающее сопротивление, накопил приличное количество забавных компроматов на своих друзей.
– Ммм… Как интересно.
– Да, это была золотая коллекция. Я уже представлял, как буду вручать эти шедевры им на пятидесятилетия, но к моему великому сожалению и чьей-то радости, мой компьютер подхватил вирус и всё уничтожилось. Но зато привычка ловить моменты объективом камеры осталась со мной еще на какое-то время.
– Давай уже, не томи…
– Сейчас. – сказал Рома, открывая папку. – На, листай.
Фотографии действительно были завораживающими.
Пожилая пара, танцующая под аккордеон уличного музыканта. В его глазах – нежность, в её – радостное смущение.
Молодая женщина у дороги, обрызганная с ног до головы проезжающим мимо авто. На бежевом пальто – грязь, по безупречно накрашенному лицу стекают серые капли. Она – в недоумении и судя по всему через секунду будет очень зла.
"Синий берет", стоящий в фонтане в попытке поймать прыгающую к нему на руки подругу. Её юбка бесстыдно задрана, а волосы промокли, но очевидно, что героев снимка такие мелочи мало волнуют – им хорошо…
Среди Роминых работ присутствовали и пейзажи, и натюрморты, но больше всего внимания он уделял именно людям – живущим в своём застывшем мгновении.
Я рассматривала фотографии и погружалась в них, слыша звуки аккордеона, шум мотора, крик, смех, плеск воды…
Снимки из папки под названием «Соня» тоже были полны жизни: где-то она кормила вафлями козу; где-то шла по зимней тропе из бани, закутанная, как капуста; где-то сидела, нахмурившись, с воздушным шариком в руке…
