Гальяш покивал и неожиданно для себя зевнул. И подумал, потягиваясь, что хорошо бы взять откуда-нибудь много-много серебряных дукатов с профилем князя и целый ушат перед матерью ка-а-ак высыпать! Может, тогда она немного смогла бы отдышаться. Отдохнуть. И не волновалась бы так из-за каких-то гусынь и несушек. Из-за меди и серебра.
Ирбен вдруг засмеялся и резво вскочил на ноги.
– Вот что, – сказал весело, приплясывая от нетерпения. – Знаю я, где можно добыть и меди, и серебра, и золота. Ха, еще как знаю. Пойдем-ка!
Чур рыжей молнией слетел с его плеч на землю и, точно заразившись веселым нетерпением, тоже подпрыгивал, тявкая и фыркая, распушая рыжий хвост.
– Добыть? – опасливо переспросил Гальяш, тоже поднимаясь. – Как это – «добыть»?
– Честно. – Ирбен успокоительно выставил перед собой ладони, и одна из них, обожженная железом вчера, оказалась перевязана странными длинными листьями. – Ну… то есть сравнительно честно.
И, весь сияя от предвкушения, схватил Гальяша за руки и объявил по-детски радостно и громко:
– Сокровища!
– Сокровища? – растерялся Гальяш. – Чьи же это?
– Можно сказать… – Ирбен рассудительно покачал головой, так что задрожала яшмовая серьга. – Можно сказать, что ничьи. Ну почти. Забытое золото, понимаешь? В земле.
Гальяш почесал в затылке. О сокровищах, хоть в земле, хоть бы и еще где, он знал не много. Может быть, пару старых глупых сказок, ходивших по округе. Будто бы под Бара́нишками в земле каменные столбы нашли и старое оружие, ржавое совсем. А у Гу́льбина-озера, говорили, двойное дно, и на том втором дне чего только нет: и самоцветы, и золото, – и, конечно, сокровища эти зачарованы. А сверху огненный змей спит, поэтому над Гульбиным-озером вечно туманы стоят – змеево ядовитое дыхание.
– …да и, – говорил Гальяш, пока они втроем – Ирбен, он сам и Чур – бодро спускались с холма, – тут, наверное, лопата нужна. Не руками же.
Ирбен смеялся и отвечал, что, само собой, руками тут ничего не сделаешь. А вообще, прежде чем размахивать лопатой, нужно знать, где копать. И зачем вообще нужно копать. Разве не так?
Мысль была, по большому счету, правильная, но Гальяша она немного смутила. Все-таки искать давным-давно забытые в земле сокровища можно хоть год, хоть все десять, за одну ночь здесь никак не справиться.
– Если кое-чего не знать – ясное дело, никак не справиться, – с надменной улыбочкой подтвердил Ирбен.
Он шагал впереди, легко и почти бесшумно, словно кот, притом достаточно быстро: Гальяшу постоянно приходилось поторапливаться, чтобы поспеть за ним.
– А ты, само собой, знаешь?
– Само собой!
Вот и весь ответ. Гальяш даже хотел обидеться, но как-то забыл: слишком его захватила дорога меж темных вековых деревьев, и звездная ночь вокруг, и бледные капли светлячков в высокой траве, и волшебные огоньки, неторопливо кружащиеся над головой.
Странно было идти через дубраву в свете волшебных огней, на поиски заклятых сокровищ. Ирбен то и дело бросал пару-другую звонких слов на чужом языке Чуру, и тот шевелил ушами, даже согласно кивал. А после вдруг отрывисто тявкнул, заторопился и нежданно-негаданно, подпрыгнув, растаял в воздухе: был – и нет. Аукнулся только резкий лисий крик где-то в стороне, дальше и дальше, рассыпался эхом. Исчез.
И знакомая тропа тоже исчезла – впрочем, еще до того Гальяш перестал узнавать окрестности. Казалось бы, всю короткую жизнь прожил здесь, и по ягоды ходил, и коз пас, а теперь под августовскими звездами шел – и не мог признать ни молчаливые развесистые дубы, ни очертания холмов. Даже знакомые созвездия распадались, образовывали какие-то совсем новые, неизвестные, загадочные узоры. От этой внезапной новизны и неузнанности вокруг голова легонько кружилась.
Неясные тени, что двигались на границе кругов света, тревожили, и казалось, шагает следом кто-то еще – кто-то совсем уж жуткий, опасный. Гальяш испуганно косился через плечо, но никого за собой не видел и только почти бегом догнал безмятежного Ирбена.
– Ты, главное, не бойся, – ободрил тот негромко.
Гальяш хотел было фыркнуть и ответить, что ерунда это все, ничего он не боится, вот еще! Но не получилось: голос попросту застрял в горле. Вышло только слабо кивнуть.
Тем временем в тонких пальцах Ирбена появилась дудочка, с виду самая обычная: пастухи с такими стада водят, да и сам Гальяш, когда приглядывал за козами, иногда играл на такой. Они, плутая в траве, вышли к перекрестку под перекошенным дорожным столбом. Волшебные огни метались над дорогой, выхватывая из темноты густой малинник. Рядом, угукнув, тяжело снялся с темной еловой лапы грузный филин, мягко полетел прочь, задев мощным крылом один из огней. С потревоженной ветки посыпалась роса, и мелкие капли, поблескивая в зеленоватом свете, вспыхнули в хвое и траве россыпью бриллиантов.
