Новый этап реформ был ознаменован принятием 3 октября 1929 г. Закона о названии и административном делении Королевства. Переименование страны было, по словам премьер-министра П. Живковича, вызвано «необходимостью, чтобы официальное название Королевства полностью выражало народное и государственное единство. Поэтому в будущем наше Королевство будет носить имя Королевство Югославия»[172]. Страна, с 1922 г. разделённая на 33 области, теперь делилась на 9 крупных областей – бановин.
Завершающим этапом государственного переустройства, начало которому было положено 6 января 1929 г., стало «дарование» королём конституции 3 сентября 1931 г. Закон определял югославское государство как «конституционную монархию» с «народным представительством», которое вместе с королём осуществляет законодательную власть. Народное представительство состояло из Сената и Народной скупщины. Половина Сената избиралась, половину назначал монарх, имевший право утвердить или отклонить принятые законы. Главе государства принадлежало право роспуска и созыва представительства, назначения чиновников, ведения внешней политики страны и т. д. 116-я статья Конституции давала право королю осуществлять прямое правление посредством указов при наличии внешней или внутренней угрозы безопасности государства. Правительство было напрямую подотчётно королю. Формируемая политическая система принципиально отличалась от прежней «видовданской». В новой конституции отсутствовало понятие «парламентаризм». Старые партии были исключены из политической жизни продублированным запретом на «создание объединений на религиозной или племенной основе»[173].
Выборы в народное представительство были назначены на 8 ноября 1931 г. В соответствии с новым избирательным законом организации, желавшие принять в них участие, должны были представить список кандидатов, состоявший минимум из 305 человек – по числу избирательных округов королевства. Кроме того, глава списка должен был собрать в свою поддержку 18000 подписей избирателей – по 60 от каждого избирательного округа, а также 60000 подписей в поддержку списка – по 200 от каждого округа. Выполнить эти требования было под силу только тем, кто располагал поддержкой администрации. В результате на выборы, в которых по официальной информации приняло участие 67 % избирателей, был выставлен только правительственный список, возглавляемый премьер-министром П. Живковичем.
В декабре 1931 г. депутаты, избранные по правительственному списку, объявили о формировании новой, единственно разрешённой, партии, получившей громоздкое название – Югославская радикально-крестьянская демократия (ЮРКД)[174].
Совершённый 6 января переворот не встретил сопротивления. Ни одна из дискредитированных парламентских партий не посмела перечить харизматичному автократу, узурпировавшему власть ради решения амбициозных задач: достижения единоначалия власти как панацеи от государственной нестабильности, прекращения «межплеменных» распрей, установления равенства разношёрстных подданных королевства перед сюзереном и издаваемыми им законами, объединения югославян общей надплеменной идеологией.
Сдержанно благожелательно отнеслись к произошедшему и европейские союзники Югославии. Показательно мнение английского посла Кеннарда: «Что впечатляет больше всего, так это масштаб решаемой задачи – объединение Королевства и его превращение в современно устроенное цивилизованное государство… Если диктатуре удастся осуществить программу реформ… она оправдает своё неконституционное происхождение… В 1929 г. положены основания. Будущие результаты сегодняшней политики будут зависеть от того, как будет применяться новое законодательство… Ещё слишком рано, чтобы судить, и не следует быть слишком критично настроенным»[175].
Подобная внутри- и внешнеполитическая реакция на совершённый переворот вселяла в Александра Карагеоргиевича и его окружение чувство уверенности как в популярности совершаемых преобразований, так и в их необратимости. «Неудача исключена, если за тобой стоит весь народ»[176], – заявил король в интервью французской газете. В его новогоднем обращении от 31 декабря 1929 г. говорилось о свершившемся «быстром наведении порядка в стране», о «преодолении опасности духовной разобщённости». Декларация правительства от 4 июля 1930 г. объявляла, что «
Наконец, в январе 1932 г., открывая сессию Народного представительства – Сената и Скупщины, – Александр заявил, что «лично в контакте с народом убедился – Югославия как отечество одинаково дорога всем сербам, хорватам и словенцам»[179].
