В этой ситуации, как и во всех межпартийных конфликтах 1920-х гг., их участники своим потенциальным союзником видели короля, вмешательства которого они требовали несмотря на то, что оно могло противоречить писаным и неписаным нормам парламентаризма, а также их собственным идеологическим установкам. Соблюдение суверенитета народного представительства не интересовало партийных функционеров, которым та или иная «интрига двора» помогала усилить позиции в Скупщине, сформировать правительство, несмотря на отсутствие парламентского большинства, или добиться роспуска Скупщины и получить мандат на проведение выборов. Одновременно трудно припомнить случаи, чтобы к Александру не апеллировали терпящие поражение в какой-нибудь политической баталии.
Кульминацией борьбы КДК с правящими сербиянскими[162] партиями стали события весны-лета 1928 г. По воспоминаниям С. Милосавлевича, «фракция Радича и Прибичевича… устроила бешеную обструкцию в Народной скупщине, походившую в тот момент на деревенскую пивную, в которой народные избранники ругаются самыми грязными уличными ругательствами, грозят друг другу, или даже дерутся»[163]. В конце концов, 20 июня депутат от НРП П. Рачич в ответ на оскорбления открыл стрельбу по депутатам ХКП, из которых двое было убито, а двое ранено. Впоследствии после осложнения от полученного ранения скончался С. Радич, что стало предлогом для его партии объявить политический и социальный бойкот Сербии.
Таким образом, сбылись произнесённые незадолго до происшествия в парламенте слова Александра, в которых содержались и пессимистический прогноз развития ситуации в стране, и его антипарламентское кредо: «Постоянно говорится, что стране нужен демократический парламентский режим. А этот режим навязывает нам не только выборы и агитацию, но, как мы видим, и другие трудности и негативные явления. Вам бы следовало объяснить вашим коллегам в правительстве и всем другим нашим выдающимся политикам, что их деятельность в конечном счете, ведёт страну к хаосу и развалу»[164]. В условиях острейшего государственного кризиса монарх выбрал самый радикальный путь его преодоления. Гордиев узел парламентаризма был разрублен в результате государственного переворота 6 января 1929 г. и установления режима личной власти короля Александра.
«В первое воскресенье января 1929 г. рано утром король Александр привёл в замешательство свою страну и дал повод европейской печати посвятить заголовки газет прокламации о роспуске парламента и упразднении Конституции. В тот же день он доверил формирование правительства внепартийному кабинету, который представлял разные части страны и был подчинён напрямую королю…»[165]
Манифест живописал отношения подданных и «столь терпеливого в выполнении своих высоких обязанностей» правителя, взывавшего к «
Век с лишним спустя Александр Карагеоргиевич, «единство народное и целостность государственную охраняющий», руководствовался теми же «отеческими» чувствами, когда решился не оставить безответными «душу его раздирающие вопли масс, сколь трудолюбивых и патриотичных, столь и исстрадавшихся». Винов никами «страданий» и в начале XIX в., и в конце 1920-х гг. были политические оппоненты правителей – ненужные в «семейных» отношениях «посредники», «непослушники воли народа», обвиняемые во взаимной «неприязни и несогласии, которое далеко простирается, отчего и происходит величайшее зло», или в «ослеплённности политическими страстями», ведущими, по словам короля Александра, к «духовному разброду и народной разобщенности».
