Поначалу подобные решения не входили в явное противоречие с официальным курсом. Однако с течением времени, по мере того как становилась очевидной бесперспективность/невозможность его реализации, попытки короля заигрывать с формально запрещёнными партиями становились всё более откровенными, нарушавшими надплеменной догматический принцип «несть ни эллина, ни иудея…» Широкий резонанс в 1930 г. получило неожиданное вхождение в состав правительства четырёх бывших членов руководства ХКП, служившее с точки зрения официального Белграда свидетельством отказа хорватов от оппозиционности. Kölnische Zeitung[200] писала: «Если раньше всегда подчёркивалось, что правительство диктатуры абсолютно неполитическое и не признаёт принёсшие столько вреда политические партии, а только стремится своей добросовестностью привлечь население, то теперь в Белград приглашаются личности с ярко выраженной политической ориентацией… – бывшие члены презренной Хорватской крестьянской партии. Более того, им должны уступить свои места далёкие от политики специалисты Франгеш и Дринкович. Речь идёт о политике в худшем смысле этого слова. Остаётся подождать и посмотреть, какие плоды она принесёт»[201].
Убийство Александра Карагеоргиевича. 1) Мгновение до выстрела 2) Момент убийства 3), 4) Первые минуты после убийства
Главным «плодом» стало осознание современниками непоследовательности власти, её готовности поступиться основными политическими принципами ради расширения круга сторонников. Подобные проявления слабости режима предопределили характер его отношений с главной оппозиционной силой – Хорватской крестьянской партией, чьей приязни король добивался с 1930 г. и до последних дней жизни. Все попытки Александра Карагеоргиевича убедить Владимира Мачека перейти на его сторону остались безуспешными. Не помогли даже неоднократные аресты и угрозы длительного заключения – средство, некогда сделавшее покладистым первого председателя ХКП Степана Радича.
Упрямство Мачека, в заключении встретившего известие о марсельском покушении, происходило из понимания того, что чем дольше ХКП отвергает поступавшие из Белграда предложения, тем более выгодными для неё будут результаты неотвратимого кризиса диктатуры и конечное решение хорватского вопроса. Предпочтительность выжидательной позиции объяснял Анте Трумбич, в 1930-е годы занимавший высокое место в партийном руководстве: «Не нужно себя обманывать, будто можно добиться чего-то серьёзного (приняв предложения короля. –
Неуступчивость ХКП Александр пытался нейтрализовать известным с 1920-х гг. способом – так называемым «окружением Хорватии» силами сербов и словенцев. С этой целью незадолго до смерти он прилагал небезуспешные усилия по примирению придворных радикалов во главе с Н. Узуновичем и старой НРП, объединявшей сторонников Н. Пашича. О готовности находившегося под домашним арестом за строптивость А. Корошеца сотрудничать король узнать не успел. 9 октября 1934 г. в Марселе во время официального визита король был убит в результате заговора, организованного хорватскими и македонскими террористами.
Политическим наследством Александра князю-регенту Павлу[203] стал весь багаж проблем «шестоянварской диктатуры». Вплоть до рокового октября 1934 г. единственным фактором её устойчивости оставался авторитет короля-освободителя-объединителя. Этот «неразменный рубль» позволял сдерживать центробежные тенденции и гарантировать целостность государства. Дальнейший ход событий подтвердил проницательность наблюдения британского посла, сделанного им в конце 1932 г.: «Если когда и существовали примеры того, что неразрывность цепи зависит от одного-единственного звена, то это случай Югославии и её короля»[204]. Положение нового фактического главы государства усугублялось тем, что он не располагал личным авторитетом кузена, компенси ровавшим постепенную утрату режимом общественной поддержки. Как говорил сам Павел, «диктатура возможна была при короле, но губительна и нереализуема при регентстве»[205].
В августе 1939 г. «вода подступила к порогу» князя-регента, вынужденного в обмен на лояльность удовлетворить требования ХКП, объединив хорватские области в мало зависящую от центральной власти административно-территориальную единицу – Бановину Хорватии.
Посмертная маска короля Александра Карагеоргиевича
