Многие его картины «разлетелись» по свету, что-то осталось и для Белграда нынешнего, XXI века, и для Москвы, России, в которой он опять вызывает восхищение своим мастерством. Кстати, зимой 2009 г. в магазине на Тверской, что рядом с памятником князю Юрию Долгорукому, я увидел одну из картин Колесникова. Его «Прачка. Зима» (картон, смешанная техника) стоила примерно 35 тысяч долларов. Дороговато. Но колорит потрясающ: темноватый от сумерек снег, на переднем плане удаляющаяся фигура крепко сбитой женщины в синей юбке с белыми горошинами, поверх жакета полушалок с кистями и красной каймой. С одной руки свешивается пук белья, другой она тянет лёгкие изящные санки с выстиранным цветным платьем.
Что ещё? В Белграде он слыл «знаменитым русским художником», как надписывал на конвертах к нему Репин.
Из художников, осваивавших мастерство в послевоенное время, назову двоих, самых известных: это Леонид Шейка и Ольга Иваницки (по-русски её фамилия звучала бы как Иваницкая), творчеству которых посвящены многочисленные статьи и книги на разных языках мира.
Леонид Шейка родился в Белграде в 1932 г. в семье офицера-картографа, украинца Трофима Васильевича Шейки. Уже в студенческие годы его рисунки отличались от привычного стиля классического рисунка. Вместе с М. Главуртичем они становятся инициаторами «интегральной живописи», поддержанной теми, кто стремился вырваться из «закостеневшего» в традиции творчества.
Сам Шейка тогда постоянно находился в поиске: в 1956 г. он вступает в фазу «синтетического классицизма-панреализма». При этом панреализм, по Шейке, представляет «мир предмета и структур в континуитете как собрание различий, стремящихся к единству, переходя из одной сферы реальности в другую»[266]. Творчество Леонида Шейки насчитывает несколько так называемых фаз или периодов. С конца 1950-х гг. он вошёл в период «комнаты». Тогда появляются его картины с такими названиями, как «Комната с зеркалом», «Комната центра». Как пишет С. Маркович, «комната» «олицетворяет космос, населённый предметами собственной жизни, в котором память, искусство и мечта не могут быть разделёнными»[267]. В 1967 г. Шейка начал серию картин, посвящённых «мертвой природе». При этом изображённые на них предметы входят в категорию тех, которые обычны для свалки. Своим циклом мастер стремился примирить две полярности в сфере предметов. С одной стороны, напомнить нам о первоначальном назначении того или иного предмета, а с другой – извлечь его из «анонимности свалки» и дать возможность установить связи «между его прообразом и его наружным воплощением»[268]. Для него «свалка» означала место, на котором предметы поглощают друг друга, «оставляя на оборотной стороне Ничего свой прообраз»[269]. Денегри, один из критиков творчества художника, писал, что своим циклом мультипликации предмета Шейка «прорвался в некоторые фундаментальные вопросы современной битвы человека, в которой отношение
Оля Иваницки
Мне пришлось видеть некоторые его картины. Я бы не отважился утверждать, что они мне близки и понятны. Но мир воспринимается по-разному, а Леонид Шейка всё же был признан в нём.
