Если бы так, как эти высокопоставленные особы, поступил советский руководитель, самое малое, что ему грозило бы - строгий партийный выговор, а то и исключение из партии и увольнение. К общению с народом партия относилась трепетно. Я уже рассказывал, что каждую пятницу принимал по 70-80 человек. Запись на прием велась помощниками не для отсева неудобных посетителей, а с одной единственной целью - чтобы ни один человек не ушел, не будучи услышанным. Не делай мы этого - могли бы прийти одновременно триста, четыреста человек…
Помнится, одна старушка из Острошицкого Городка хотела попасть к Машерову. Выслушав ее просьбу, работники приемной первого секретаря вежливо объяснили, что вопрос будет решен без вмешательства руководителя партии и республики. А она все твердит свое: «Хочу попасть к Петру Мироновичу лично!» И что вы думаете? Попала…
Дом опирается на фундамент, власть - на народ. Ни один из первых секретарей ЦК партии, руководителей правительства не имел на моей памяти более двух охранников. Пономаренко, Гусаров, Патоличев, Мазуров, Машеров ходили по городу без всякого сопровождения, с ними мог поздороваться и пообщаться любой прохожий. Теперь, говорят, во время высоких визитов запрещают выглядывать даже в окна. В подтверждение сюжеты из телерепортажей: Владимир Путин решил прогуляться по Санкт-Петербургу, и вокруг - ни души!.. И таких примеров множество.
Уровень жизни руководителей БССР вплоть до 1980-х годов тоже мало чем отличался от уровня жизни трудящихся. Жили не в резиденциях и особняках, а преимущественно в обычных городских квартирах. Может быть, лишь чуть более просторных. Тот же Машеров жил в квартире с высотой потолка два шестьдесят. Помнится, после открытия Минского моря в его окрестностях стали раздавать дачные участки. Когда Машеров узнал о том, что некоторые партийные работники тоже устремились в этот живописный район и строят дачи, собрал Бюро ЦК, на котором приняли решение отказаться от индивидуального строительства. Для партийной номенклатуры был создан дачный кооператив, застроенный 4-квартирными домами с небольшими приусадебными участками, где можно было выращивать только овощи. Места здесь предоставлялись лишь на время работы. Да, были столы заказов, где партийные работники могли купить дефицитные на то время продукты питания, как, собственно и на крупных предприятиях.
Любая крайность - проявление, скорее, глупости, чем мудрости. Тот же Сталин прекрасно это понимал и потому никогда не ставил знака равенства между собой, живым, и тем, что на портрете. Однажды он прямо сказал младшему сыну Василию, который любил прикрывать свои пьяные выходки именем отца:
- Ты думаешь, ты - Сталин? Нет, ты не Сталин. И я не Сталин. Сталин - он! - и показал на портрет.
И не раз демонстрировал свою отстраненность от вылепленного пропагандой образа. Константин Симонов вспоминал, что когда на ХІХ съезде КПСС при появлении Сталина делегаты съезда встали, он поморщился и сказал:
- Здесь никогда не делайте этого!
Полное отрицание авторитета власти столь же нелепо, как и ее культ, это ведет к анархии со всеми ее печальными последствиями, что отчасти можно наблюдать в сегодняшней России. Поэтому я убежден, что закрепление после смерти Ленина, в отсутствие равных ему преемников, роли партии в качестве коллективного вождя, было не только оправданный, но и разумным. Не надо забывать, что в то время подавляющая часть нашего народа была безграмотной, воспитанной патриархальным обществом и понятие демократии было ему столь же трудным для восприятия, как китайская грамота.
Первые руководители Компартии Белоруссии были высокообразованными, в большинстве своем преданными делу, честными людьми. Сегодня, хотя имена многих из них увековечены в названиях улиц, далеко не каждый из жителей Беларуси сможет объяснить, за что они удостоены столь высокой чести и признания народа. А причастность к руководству партией у молодежи и вовсе вызывает скептическую реакцию: «А, партократы!» Придуманное на волне горбачевской гласности слово стало клеймом. Конечно, с подобным огульным подходом к оценке партийных руководителей, как и самой партии, я не согласен.
После смерти Сталина интеллектуальный и нравственный уровень партии стал постепенно снижаться. Поняв, что руководящая роль КПСС сулит возможности карьерного роста, к ней стали прилипать люди случайные, ставившие на первый план личные интересы. Особенна это стало проявляться с приходом к руководству парторганизациями людей послевоенного поколения. Очень многие прошли только школу комсомола, не пройдя путь хозяйственной и советской работы, и все просили: «Партия, дай порулить». Самый известный «рулевой» - Михаил Горбачев. Югославский политик Милован Джилас, автор книги «Разговоры со Сталиным», охарактеризовал это как рождение «нового класса».
