Главминскстрой работал устойчиво, с опережением графика. Это бы результат организаторского таланта Ковалева. Поэтому я и предложил его кандиддтуру на пост председателя Минского горисполкома. Члены бюро горкома утвердили ее единогласно. И тут случилось непредвиденное.
О принятом решении Ковалева должен был известить первый секретарь Минского партии Поляков. Содержание их беседы мне неизвестно, но Ковалев от назначения отказался. Как сейчас принято говорить, это был нонсенс. Коммунист проигнорировал решение партийного комитета! Иван Евтеевич Поляков был большим дипломатом и даже виду не подал, что раздосадован. Но, позвонив мне, высказал все, что об этом думает.
- Как же ты беседовал с Ковалевым. что он ведет себя, как мальчишка!
По интонации голоса Полякова нетрудно было понять, что я допустил грубую административную ошибку. Действительно, как можно было выносить утверждение кандидатуры на столь высокий пост на бюро горкома, если сам претендент не знал об этом ни слухом, ни духом. Внимательный читатель может сказать: «Но самого-то тебя, переводя в горком, тоже поставили перед фактом!» Но это несколько иное. Коммунист как солдат - его могут перебросить в любую воинскую часть, не заботясь о том, нравится ли ему это. При переводе с одной «гражданской» должности на другую всё-таки следовало соблюдать правила делового этикета. У руководителя-коммуниста могли оказаться объективные причины для отказа.
- Приглашай Ковалева к себе и разбирайся с ним сам раз, нахомутал! Не уговоришь - будем разбираться с тобой. Нельзя допустить, чтобы коммунисты вытирали ноги о решения партийного комитета! - пригрозил мне Поляков.
Буквально через полчаса, прямиком из обкома, Ковалев пришел ко мне. На сей раз я действовал более обдуманно. Не стал выговаривать Ковалеву за то, что он подставил меня. Расспросил о положении дел в Главминскстрое, рассказал о тех грандиозных задачах, которые стояли перед городом, в том числе и строителями, в ближайшие годы. Минск продолжал стремительно расти. Вот-вот должен был родиться миллионный житель. А значит, надо было с утроенной энергией заниматься строительством жилья, развивать социальную инфраструктуру. В конце беседы как бы невзначай спросил:
- Неужели, Михаил Васильевич, ты считаешь, что эти задачи тебе не по плечу?
Ковалев смутился.
- Дело не в этом. Без году неделя в Главминскстрое. Только-только нащупал нити управления и надо уходить?! Я привык доводить начатое дело до конца. И потом… Хотя никогда не был под пятой у жены, но считаю, что подобные решения надо согласовывать с семьей. Ведь от этого зависит ее благополучие.
Порешили, что во избежание кривотолков, которые могли пойти по городу - шила ведь в мешке не утаишь, Ковалев более серьезно подумает о решении горкома партии. Через несколько дней на внеочередной сессии городского Совета он был избран Председателем исполкома Минского горсовета.
Давая оценку этому экстраординарному в партийной практике случаю, хочу сказать, что он не был проявлением коммунистом недисциплинированности. Я хорошо знал характер Ковалева. Он никогда не брался за новое дело, если хотя бы на йоту не был уверен, что справится с ним. К тому же, как и Варвашеня, обладал необыкновенной скромностью. Никогда не рассказывал, об этом я узнал совершенно случайно, что был непосредственным участником освобождения Минска, с группой десантников в составе танкового полка ворвался в город 3 июля 1944 года…
Должен сказать, что в 1960-1970-е годы в Минске, да и во всей Белоруссии, сложились великолепные руководящие кадры. Это касалось и состава директорского корпуса. Во главе каждого предприятия стоял талантливый, политически подкованный и высоконравственный профессионал. Кого ни возьми - Личность! С ними было легко работать. Эти люди не привыкли ждать распоряжений, не нуждались в понукании. Каждый из них был новатором в своем деле и, если требовалось, умел, не боялся отстаивать свою позицию. Не могу не вспомнить директоров предприятий: МАЗа - Демина, МТЗ - Слюнькова, Интеграла - Гойденко, автоматических линий - Калошина, электротехнического - Беляева, мотовелозавода - Банникова, часового - Казанцева, тонкосуконного комбината - Кононову, вычислительных машин - Реута.
Под стать директорам были секретари партийных комитетов, умевшие создать в трудовом коллективе творческий микроклимат.
В моей памяти сохранились все они - и те, кого уж нет, и те, кто жив. Не называю других фамилий только потому, что перечень был бы слишком длинным…
Уже в первые месяцы работы во главе горкома партии мне пришлось столкнуться с нештатной ситуацией, которая впоследствии сказалась на моей дальнейшей судьбе.
«И просто пьянство без причин», или О том, как последователь монаха Анонимуса столкнул лбами две могущественные спецслужбы
