Хотел я этого или не хотел, но как первый секретарь горкома КПБ обязан был дать истории со взяточничеством принципиальную оценку на предстоящей отчетно-выборной партийной конференции. От нее в немалой степени зависела дальнейшая судьба не только фигурантов дела, но и моя собственная. Понимали это и все те, кто прямо или косвенно был причастен к скандалу. Наилучшим вариантом для всех было замять его, не вынося сор из избы. Толочко уже сидел в СИЗО и слал мне оттуда нелепые письма, в которых прикидывался моим хорошим другом. «Придет время, Василий Иванович, и мы с тобой еще напишем обо всем этом книгу!» Не сомневаюсь, что делал он это если не под диктовку, так по подсказке людей, которьй хотели перебросить все с больной головы на здоровую.
Накануне партконференции трижды звонил заместитель Председателя Верховного Совета И. Ф. Климов…
Иван Фролович Климов был фигурой колоритной и авторитетней. В сентябре 1939 года - в дни, когда Красная Армия совершала поход западную Белоруссию возглавил временную советскую администрацию города Вильно и Виленского края. Известный виленский ученый-этнограф Марьян Петюкевич в своих мемуарах, изданных в Вильнюсе в 1998 году, вспоминает о нем как об агрессивно-напористом администраторе. В 1940 году Климова избрали первым секретарем Вилейского обкома партии. В годы войны непродолжительное время находился в эвакуации, работал секретарем Ташкентского обкомаипартии. Человек энергичный, он не мог бездействовать, когда над его родной Белоруссией измывался враг. Настоял на возвращении на оккупированную территорию. С 1943 года - первый секретарь Молодечненского, Барановичского обкомов КПБ, с 1953 года - первый заместитель Председателя Совета Министров БССР, заместитель Председателя Президиума Верховного Совета БССР.
Иван Фролович отличался грубоватым характером, обращался ко всем преимущественно на «ты», мог вернуть в разговор крепкое словцо, рассказать соленый анекдот.
Был в его жизни еще один эпизод, о котором Климов любил рассказывать. Во время дружеских застолий начинал он свой рассказ всегда с загадочной фразы: «Я дал Героя Советского Союза Машерову и принял в партию Якуба Коласа».
Что касается Машерова, то роль Климова заключалась в оформлении наградных документов, поскольку партизанская бригада, которую возглавлял Петр Миронович, действовала как раз на Виленщине. С Якубом Коласом Климов находился в эвакуации и частенько заходил к народному поэту в гости отведать спирта-сырца, который доставал его сын Данила, работавший в оборонной химической лаборатории. Припомнив Коласу о том, что в трудной для него момент первый секретарь КП(б)Б Пантелеймон Пономаренко спас его от расплавы Лаврентия Берия, убедил, что в годы тяжелейших для родины испытаний вступление народного песняра в партию стало бы вдохновляющим примером. Не могу утверждать, что Якуб Колас подавал заявление о приеме в партию с таким же горячим желанием, как это делал я в 1938 году, во время боев на Халхин-Голе. Но на открытом партийном собрании редакции газеты «Советская Белоруссия», состоявшимся 3 марта 1943 года в Москве, кандидатом члены ВКП(б) его приняли. Рекомендации поэту дали Михаил Лыньков, Иван Климов и Константин Бударин.
Разговаривал Климов в присущей ему агрессивно-грубоватой манере.
- Василий Иванович, ты кого хочешь в тюрьму посадить?! Толочко - бывший партизан, герой, можно сказать, а ты его за решетку!
- Иван Фролович, вы же знаете, горком партии не вмешивается в работу правоохранительных органов. Суд во всем разберется. Если Толочко только подписывал незаконные ордера и не брал за это взяток, никто его сажать не будет. Я дам всего лишь моральную оценку поведению коммуниста.
- Можно подумать, ты не знаешь, что наши суды никакого независимого следствия не ведут. Просто переделывают партийные решения в приговоры. Подумай хорошенько о том, что и как сказать! Никто тебя ведь за язык не тянет. Если разобраться, ты ведь в этой истории тоже не ангелом выглядишь.
Если звонки Климова я еще как-то мог понять, желая защитить Толочко, он не мог напрямую повлиять на решение суда, даже занимая столь высокД пост, то позиция председателя Верховного суда БССР Алексея Бондаря меня откровенно удивила. Он заходил ко мне в горком дважды. Приносил мне дела.
- Василий Иванович, почитай. Это поможет тебе глубже вникнуть в дела, дать ему более беспристрастную оценку.
- Алексей Георгиевич, не хочу я ничего читать. С точки зрения партийной морали все и так предельно ясно. А какую дать ему правовую оценку, это уже ваше, суда, дело.
- Но суд же не может не прислушаться к мнению партии!
- Может. Если даже самый отъявленный негодяй не совершил противоправных поступков, зачем его сажать в тюрьму!
В самый канун партконференции, в выходной день, я захотел еще раз внимательно прочитать текст подготовленного выступления. Чтобы никто не отвлекал, решил сделать это в горкоме. Только зашел в кабинет, звонит постовой:
- Василий Иванович, к вам заместитель прокурора города и начальник милиции.
- Пропустите.
